От первоначального замысла ничего не осталось. Желание показать, что реализация не требует каких-то особенных условий, то есть не зависит от стечения внешних обстоятельств, оказалось сильнее стремления к развлекательности. Крайне важно было отметить, что любой человек может сделать свой шаг, в каком бы жалком или угнетенном положении он не находился. В принципе, любое творчество есть общение с Богом без посредников. И то, что реализация, в этом смысле, не отличается от сочинения стихов или занятий живописью, должно вселять огромную надежду в каждого, кто решил отдать свои силы и умения достижению кажущейся такой далекой цели.

Действие рассказа разворачивалось на борту космического корабля, посланного некими тоталитарными властями для привнесения счастья в далекую планетную систему. Казалось бы, жесткий контроль за космонавтами делает невозможным любое свободное творчество. И все-таки реализация состоится, у читателя на этот счет сомнений не возникать не должно. Даже когда у будущего создателя нуль-транспортировки оторвало голову…

Свою повесть Виктор назвал "Тело".

Махов появился только через две недели. Увидев его изможденное лицо, Виктор ужаснулся – он не сомневался, что это результат бессмысленного расследования надуманного заговора, которое Петька взвалил на свои плечи. Такие затраты нервной энергии могли быть оправданы лишь при одном условии – если бы человечеству действительно угрожала беспощадная и страшная опасность, а предотвратить ее мог только лично Махов, и никто другой. Виктору такой поворот событий представлялся абсолютно немыслимым. Не фантастическим – то есть, маловероятным и сомнительным, но в принципе возможным, а именно немыслимым – абсурдным и неосуществимым ни при каких обстоятельствах. Получалось, что Махова привлекало не действие, а иллюзия действия. Чем бы не заниматься, лишь бы ничем ни заниматься. У самого Виктора разговоры о вызывальщиках вызывали только одну реакцию – раздражение.

"Удивительно и необъяснимо, – размышлял он, в замешательстве облизывая губы, – почему я не вспоминал обо всей этой истории с сатаной, пока не увидел своего озабоченного друга? Выходит, Ксения права, когда говорит, что для удобства существования я завел индивидуальную башню из слоновой кости, наплевав на проблемы окружающих меня нормальных людей. Если это так, надо признать, что проживать в башне потрясающе приятно".

– Послушай, Виктор, тебя в последнее время случайно волшебником никто не называл? – спросил Махов.

– Опять двадцать пять – за рыбу деньги! – Вот уж от кого Виктор не ожидал услышать эти слова.

– И все-таки?

– Называли… Но эту задачку, я уже кажется разгадал. Чушь это все.

– Вот как. Забавно. Когда я услышал об этом, многое стало понятным. – Махов на миг запнулся. – Все стало понятным.

Виктор почувствовал, что медленно звереет. Никогда прежде он не встречался с более бессмысленным проявлением человеческого любопытства. Настойчивое желание найти в его жизни магическую составляющую уже захватило огромное количество людей и продолжает распространяться подобно лесному пожару. Почему окружающих так волнуют непроверенные сплетни? Что интересного они находят в обсуждении этого идиотского вопроса? Чего они, собственно, добиваются? На что рассчитывают?

– Кто? Кто тебе это сказал? – резко выкрикнул Виктор, не в силах побороть вспышку ярости. – Кого это еще заинтересовали мои возможности?

– Капустина сказала. Тебе хочется знать, что мне удалось у нее вытянуть?

– Ну.

– Светлана сказала, что безумно боится тебя. В среде работников фонда сам собой сложился миф о твоей тайной власти над темными оккультными силами, говорят, будто ты в любой момент можешь напустить на любого человека порчу, да так, что от него и мокрого места не останется.

– Да ты что! Светлана мне проходу не давала. Помнишь? Разве так боятся? Ты не находишь, что концы с концами не сходятся?

– Светлана призналась, что пыталась втайне от Крупьевского и прочих, знающих твою тайну, сыграть в свою игру – родить от тебя ребенка. Расчет был простой – ребенок унаследует от тебя дар волшебника, а быть матерью волшебника совсем не плохо, согласись?

– И что же ей помешало?

– Сначала ты заартачился. А потом нашлись могущественные люди, которые не одобрили ее сексуального порыва. Хотели даже разрубить ее на шесть частей. Но поскольку она раскаялась, исполнение приговора отложили – до первого вашего поцелуя.

– Почему на шесть частей?

– Руки, ноги, голова, туловище… Вот и получается шесть предметов. Наверное, нечто подобное пообещали и Крупьевскому, потому что он тоже внезапно охладел к дружбе с тобой, точнее, с нами.

– Но почему Светлана назначила мне встречу?

– Она хотела предупредить тебя.

– Надеюсь, ты не веришь во всю эту галиматью? Или тоже начнешь прятаться от меня?

– Нет, конечно. Но только если пообещаешь, что не станешь при мне колдовать. Хорошо?

– Я не умею колдовать.