Вдруг она замолчала, как будто запнулась, забыв что-то. Ее чумазое морщинистое лицо приобрело такое выражение, что Гавр сразу понял: Заварзуза видит что-то необычное. Глаза старухи

вдруг округлились, а беззубый рот открылся так, будто она собралась закричать.

— Что?! Что ты видишь?! — громко спросил наместник, забыв о том, что не должен был вмешиваться.

Тут же избушка закачалась, словно лодка на волнах. Стены завибрировали и загудели, дощатый потолок заскрипел, прогибаясь, словно какой-то гигант уселся сверху на дом. Гавр рухнул с лавки, увлекая за собой Цербера. Матушка Заварзуза заверещала и, грохнувшись на пол, стала засовывать зеркало в холщовый мешок. Посреди избы заворачивался радужный вихрь, который был готов поглотить все вокруг. Стены домика сливались и завертывались в воронку. Оглушительный вой, рев и визг заполнил, казалось, все пространство.

Наконец, бабка сумела спрятать злобное зеркало в мешок, и тут же все прекратилось. Оглушенный Гавр быстро поднялся на ноги. Он понял, что все произошло по его вине, но и не думал извиняться.

— Великий, — опомнилась старуха, — не нужно было…

— Но ты все же что-то увидела? По твоему лицу я понял, что на этот раз Василиса превзойдет саму себя.

— Не беспокойся, Гавр, — сказала Матушка, поднимаясь и потирая ушибленные бока, — я увидела, что на этот раз ей не удастся первой сорвать цветок.

— Это все, что мне нужно было знать! — воскликнул наместник.

Не прощаясь, он молнией выскочил из избушки. Вслед за ним, едва успевая и прихрамывая, поспешил верный Цербер.

Ведьма успокоилась, привела в порядок мысли и очень крепко задумалась. Увиденное в зеркале, действительно, чрезвычайно взволновало ее. Спустя некоторое время она спросила у вертевшегося возле ее ног кота, который благополучно пересидел под печкой только что случившийся неприятный инцидент:

— А правду ли говорят, Баюн, что чудь белоглазая приютила щенка Горгоны?

— Так виллисы болтали, хозяйка.

— И что он жив?

— На прошлой неделе леший сказывал, будто видел у норы, где чудики живут, странного лохматого пса. Может быть это и он. А хотя откуда? Горгона-то голая, а этот весь шерстью зарос. Видно собака деревенская, приблуда.

— Вот что, Баюн, — произнесла Матушка после некоторого раздумья, — останешься за хозяина, а я пойду навещу чудиков.

Матушка собралась было выйти, но тут на пороге появилась сама Василиса. Наместница была облачена в красный бархатный балахон, расшитый золотом и драгоценными камнями. На голове ее, в светлых, как пшеница, волосах, красовалась корона из горного хрусталя в виде цветка с шестью лепестками. Эту корону

наместница придумала сама и заказала ее выполнить чудикам, которые одни знали секреты добычи и обработки камней и металлов. Ей казалось, что мало иметь лишь скипетр в качестве символа власти.

Василиса недовольно сморщила носик при виде старухиной избы, в которой к тому же все еще оставались следы недавнего происшествия. Она здесь тоже была в первый раз.

— Знаю, зачем ты пришла, Первая наместница Василиса, — поспешила опередить ее бабка.

— Да? — удивилась красавица. — Так ты скажешь, кто будет Первым наместником в этом году?

— Не беспокойся, госпожа. Я смотрела в магическое зеркало и точно знаю: это будет не Гавр…

Мы гуляли до полуночи. Сначала в парке, и Ежова с Брусникиной просто ртов не закрывали, глядя на нас. Потом мы бродили по ярко освещенным улицам, проходили мимо сверкающих витрин, переливающихся неоном вывесок. Был вечер пятницы, и потому на улицах было оживленно: на каждом углу орали пьяные компании, из динамиков музыкальных ларьков неслась зажигательная ночная музыка. Только я ничего не замечала и не слышала вокруг, кроме него.

Странно: еще несколько часов назад все это показалось бы мне сном, несбыточной сказкой, а сейчас все было само собой разумеющимся. И то, что Кирилл, а не кто-то другой назначил мне свидание, и то, что он идет рядом и разговаривает со мной, уже не казалось мне чем-то сверхъестественным. Я слушала его и лишь изредка решалась вставить слово или задать вопрос:

— Кирилл, а почему ты не назвал своего имени в записке?

— Понимаешь, я не мог предугадать твоей реакции. Ты мне казалась такой неприступной. Я привык общаться с достаточно предсказуемыми девушками, а ты для меня, честно говоря, до сих пор остаешься загадкой. Я просто не стал рисковать. Я же не знал…как ты ко мне относишься.

— Ты не представляешь, что я себе вообразила! Я ведь подумала, что меня просто разыграли.

Я рассказывала, сбиваясь от волненья, про свою затею, про необоснованные страхи, а он изображал смущение и раскаянье в том, что заставил меня так переживать. Но, в общем, нам было весело.

Я совершенно не заметила, как пролетело время. Счастливые, как известно, часов не наблюдают. На электронном табло, светящемся на одном из рекламных щитов, я увидела, что было уже без четверти двенадцать.