Бертран опоздает, по своему обыкновению. Это тоже не имело значения. У меня было достаточно времени, чтобы переодеться и сделать прическу. Я надела шоколадно-коричневые слаксы, которые, как я прекрасно знала, очень ему нравились, и простой облегающий топик в стиле фовистов. [34] Серьги с жемчугами от Агаты и наручные часики марки «Гермес». Я украдкой взглянула на себя в зеркало, висевшее с левой стороны. Кажется, глаза мои стали больше, ярче и светились необычной синевой. Кожа отливала здоровым блеском. Выгляжу чертовски хорошо для беременной дамочки средних лет, решила я. И то, как улыбались мне официантки, укрепило меня в мысли, что и они думают точно так же.

Из сумочки я достала список неотложных дел. Завтра с утра я первым делом должна позвонить своему гинекологу и договориться о приеме. Вероятнее всего, мне придется сдавать анализы. Амниоцентез, [35] вне всякого сомнения. Я больше не была «молодой матерью». И рождение Зои, казалось, было уже так давно.

Внезапно меня охватила паника. Смогу ли я вновь выдержать все это, одиннадцать лет спустя? Беременность, роды, бессонные ночи, бутылочки, крики, пеленки? Разумеется, я выдержу, упрекнула я себя. Я мечтала об этом все последние десять лет. Разумеется, я готова. И Бертран тоже.

Но пока я вот так сидела и ждала его, мое беспокойство усиливалось. Я попыталась не обращать на него внимания. Достав блокнот, я стала перечитывать свои последние записи о событиях на «Вель д'Ив». Вскоре я с головой погрузилась в работу. Я больше не слышала гула голосов вокруг, людского смеха, бесшумно скользящих между столиками официанток, скрипа отодвигаемых стульев.

Я подняла голову и увидела мужа, который сидел напротив и смотрел на меня.

— Эй, ты давно пришел? — смущенно спросила я.

Он улыбнулся и накрыл мою руку своей.

— Довольно давно. Ты чудесно выглядишь.

Он был одет в темно-синий вельветовый костюм и снежно-белую крахмальную сорочку.

— И ты тоже, — ответила я.

Я уже готова была поделиться с ним радостной новостью. Но нет, еще слишком рано. Слишком быстро. С трудом, но мне удалось сдержаться. Официантка принесла Бертрану коктейль «Королевский» из вина и черносмородинового ликера.

— Итак? — поинтересовался он. — Почему мы здесь, amour? Отмечаем какое-то событие? Сюрприз?

— Да, — откликнулась я, поднимая бокал. — Очень большой и очень приятный сюрприз. Давай выпьем! За приятный сюрприз.

Мы чокнулись бокалами.

— Я могу попробовать угадать, в чем дело? — спросил он.

Я ощутила себя озорной и проказливой, как девчонка.

— Ты ни за что не догадаешься! Ни за что.

Он рассмеялся, удивленный и заинтригованный.

— Ты похожа на Зою. А она знает, что за приятный сюрприз ты мне уготовила?

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как меня охватывает радостное возбуждение.

— Не-а. Никто не знает. Никто… кроме меня.

Я перегнулась через столик и взяла его за руку. Гладкая, загорелая кожа.

— Бертран… — начала я.

Над нами склонилась официантка. Мы решили сделать заказ. С ним было покончено через минуту, confit de canard [36] для меня и cassoulet [37] для Бертрана. В качестве легкой закуски мы выбрали спаржу.

Я посмотрела в спину официантки, удаляющейся в сторону кухни, а потом выпалила заранее заготовленные слова. Очень быстро.

— У меня будет ребенок.

Я внимательно всматривалась в его лицо. Я ждала, что вот сейчас он откроет от удивления рот, а в глазах вспыхнет восторг. Но на лице у него не дрогнул ни один мускул, оно осталось неподвижным, как маска. Он лишь смотрел на меня.

— Ты ждешь ребенка? — повторил он.

Я сжала его руку.

— Это замечательно, правда? Бертран, это ведь замечательно, скажи!

Он по-прежнему молчал. Я ничего не могла понять.

— И давно ты беременна? — соизволил поинтересоваться он наконец.

— Я только что узнала об этом, — пробормотала я, неприятно пораженная его равнодушием.

Он потер глаза, как делал всегда, когда чувствовал усталость или был расстроен. Он ничего не сказал, и я тоже хранила молчание.

Тишина повисла над нами, как густой туман. Я буквально ощущала ее кончиками пальцев.

Официантка принесла первую перемену блюд. Никто из нас не притронулся к спарже.

— В чем дело? — спросила я. У меня больше не было сил молчать.

Он вздохнул, покачал головой, снова потер глаза.