— Подожди с проклятиями,— Конан предостерегающе поднял руку.— Кажется, я слышал об этом месте.

— Что? — удивленно переспросила Белит.

— Однажды в аргосском трактире за моим столом сидели дна моряка. Один из них был пьян и рассказывал другому об острове, о который разбился его корабль. Причем они не сели на мель, а ткнулись прямо в землю, как-будто остров этот, точно гриб, вырос прямо из океана…— Варвар задумался, вспоминая.— Да, теперь я понимаю, почему меня так насторожил запах — они говорили и об этом! Тот моряк тоже почувствовал запах земли, а потом над морем поднялся туман и скрыл все на многие лиги вокруг.

— А дальше? — не выдержала Белит. Почти вся команда собралась вокруг них и, затаив дыхание, слушала рассказ Конана.

— Дальше они обнаружили, что наткнулись на неизвестный остров посреди океана, и нашли на этом острове какое-то древнее изваяние, которое обещало им исполнить любые их желания. Каждый из команды попросил чего-нибудь для себя и немедленно получил это — золото, драгоценности, прекрасных женщин… В общем, все, чего душа пожелает.

— Остров Мечты! — не выдержал кто-то из субанцев.

— Нет. Остров Скорби,— покачал головой Конан.— Почти потом, ночью, к ним пришли души всех тех, кого когда-то погубили или незаслуженно обидели. И эти обиженные духи выпили у аргосцев всю их жизнь, все силы, точно вино из кувшина.

— А как же этот моряк? — удивилась Белит.— Ему-то удалось спастись?

— Он вернулся на корабль. Он был трусом и боялся провести ночь на сказочном острове. С ним остались еще несколько человек — вот они-то и уцелели. К утру туман рассеялся, и они увидели огромный лес и череду призраков, идущих к ним по вымощенной кирпичом дороге. Демоны окружили корабль и принялись звать аргосцев к себе, сулить богатства и исполнение желаний. Среди ни были и те, кто только накануне остался ночевать на острове призраков…

— Значит, спаслись те, кто остался на корабле, задумчиво протянула Белит,— А что было дальше?

— К полудню остров исчез, Аргосцы доплыли до ближайшей гавани и бросили свой проклятый корабль.

— Глупая сказка базарных старух и пьяных моряков, — пренебрежительно бросил Сахеб.

— Не знаю,— отозвался Конан, пожимая мощными плечами. — Я и сам сперва решил, что это обычные матросские байки. Сами знаете — можно ли верить всему, что услышишь в портовых тавернах!.. Но золото, которым расплачивался аргосец, было настоящим. Только каким-то необычным. Квадратные монеты — вы когда-нибудь видели такое?!

—Похоже, в этой истории была доля истины, Конан, — сказала Белит.— Но мы не можем сидеть на корабле, зная, что происходит вокруг. Кто-то должен пойти и посмотреть.

— Я пойду,— коротко сказал Конан. Если отважный киммериец и ненавидел что-нибудь сильнее, чем колдовство, так это бесцельное ожидание на одном месте.

— Я с тобой,— предложил Сахеб.

— И я, и я! — в один голос выкрикнули еще несколько человек.

— Так много людей не нужно. Конан, выбери caм, кто пойдет с тобой.

Варвар на мгновение задумался.

— Сахеб, Н’Гара, Карем.

— Хорошо. Но помните, если за то время, что сгорят три факела, вы не вернетесь, я сама пойду за вами.

— Как скажешь, Белит.— Конан кивнул.— Вы готовы?

— Да, Амра,— ответил за всех Сахеб.

Конан улыбнулся: он не ошибся в выборе спутников Все трое были молоды и сильны, каждый предпочитал свой вид оружия. Сахеб — лук и тяжелые длинные стрелы, Н’Гаpа — палицу, усеянную длинными шипами, Карем — меч и кинжалы. Вооруженные, одетые в тонкие доспехи — добычу недавнего грабежа,— это были опытные, умелые воины, на которых не страшно положиться в любой переделке.

По веревочному трапу они спустились на землю и пошли сквозь алый туман. Каждый их шаг по твердой каменистой почве отдавался гулким эхом, а голоса казались громкими и пронзительными.

— Мы прошли три десятка шагов,— сказал Сахеб,— но под ногами все те же камни.

— Держитесь ближе к друг другу,— приказал Конан.— Туман сгущается.

И тут туман кончился. Словно невидимый нож отрезал колышущееся марево одним движением. Дымка не становилась прозрачнее, не истончалась, как это обычно бывает, — нет, она просто исчезла.

Конан огляделся по сторонам. Прямо перед ним, насколько хватало глаз, расстилался огромный лес, а у ног начиналась мощенная плитами дорога, терявшаяся на границе леса. Рука Конана легла на рукоять меча.

— Похоже на то, как рассказывал аргосец,— сказал вынырнувший из тумана Н’Гара.

— Да,— согласился Конан.— Похоже.

— Странно, что туман не пропускает звуки,— мы совсем рядом с кораблем, но не слышим ничего, а ведь обычно даже в пяти десятках шагов еще слышен шум и разговоры, — заметил Сахеб. Субанцы, дети диких джунглей, отличались завидной наблюдательностью.