Охотники один за другим взобрались на скалу. Мынор помешкал и тихо спросил Айвангу:

– Помочь тебе?

Айвангу молча мотнул головой и уцепился руками за скользкий камень. Он вывалился из вельбота и вскарабкался вслед за другом. Все охотники так взбирались на скалу – ползком, едва не цепляясь носом за каменные ступени. Айвангу поднял голову и увидел на вершине отца. Сэйвытэгин быстро отвел взгляд, но сын успел поймать выражение глубокого сострадания и жалости. Ослабели руки, сила ушла из них, пальцы разжались… Тело поползло вниз.

– Держите! Он падает! – услышал он громкий вопль отца.

Айвангу уцепился за камень. Колени нашли какую-то опору, задержались. Он крикнул в ответ:

– Я держусь, отец! Не бойся! Я держусь!

Он увидел на камне капельки крови – порезал руки.

Сэйвытэгин спустился к сыну.

– Будешь рядом со мной, – тихо, но повелительно сказал он.

Вершина Сэнлуна. Будто выросли крылья и паришь над простором Берингова пролива, наравне с вольными птицами. Взору открыт бесконечный простор с островами, птичьими стаями, тенями облаков, отраженными зеркальной поверхностью воды. Далеко на горизонте мелькнул китовый фонтан, касатка прочертила след и скрылась в глубине. Блеснула рыбья чешуя на солнце… Сколько жизни!

– Возьми ружье, – сказал Сэйвытэгин.

Айвангу положил на колени винчестер.

Моржей долго не было. Охотники вполголоса разговаривали. Кто-то завел речь о газете.

– Газета – это книга на каждый день, – сказал Мынор, когда к нему за разъяснением обратился старейший член бригады Рыпэль.

– Не понимаю, – повертел головой старик.

– В газете печатают новости, ты их узнаешь, а после этого газета тебе не нужна, – продолжал объяснения Мынор.

– Я читаю трудно, – вступил в разговор Сэйвытэгин. – Зачем мне газета, когда новость я узнаю быстрее с голоса, чем с бумаги?

– Какая эта новость, которую еще надо и печатать, – пожал плечами Рыпэль. – Она перестанет быть новостью, пока ее поставят в газету.

– Все мы узнаем вести друг от друга, – рассуждал дальше Сэйвытэгин. – Для кого газета? Для тех, кто сидит дома и не ходит?

Сэйвытэгин понял свою оплошность слишком поздно. Все услышали и бросили мгновенный взгляд на Айвангу.

Кольнуло в бок невидимым тупым копьем. Айвангу пересилил боль, только чуть прикусил губу.

– Газета будет рассказывать о жизни всей Чукотки, всей страны, а не только нашего Тэпкэна, – сказал он и посмотрел в глаза отцу.

– Верно! Правда!. – обрадованно воскликнул Сэйвытэгин. – А я, глупый, и не догадывался.

– Ты знаешь про газету? – Мынор повернулся к Айвангу. – Расскажи! Все так хотят знать.

– Я мало про газету знаю, – ответил Айвангу. – Только, что Белов рассказывал. И видел, как он читает газеты. Оторваться не может. Пока привезут кипу с парохода, он в нетерпении их ждет. Самолет прилетит, первым делом спрашивает: газеты есть?

– Удобная, значит, это штука – газета, – неожиданно для всех сказал Рыпэль. – Приедешь куда-нибудь в селение, обступят тебя, спрашивают – пыныль есть? Тебе собак надо кормить, самому есть и пить охота, но надо уважать обычай – первым делом новость скажи… А с газетой просто: спрашивают новость – на тебе бумагу, все там напечатано как надо… А, верно?

Все заулыбались, как будто никакой неловкости не говорил Сэйвытэгин. И бригадир сам стал как солнечный. Улыбка не сходила с его лица, на сына смотрел ласково.

– Хорошая новость есть для будущей газеты, – сказал он.

Все заинтересовались. Рыпэль не вытерпел и спросил:

– Какая?

– Тэпкэнцы так увлеклись обсуждением новостей для газеты, что забыли про моржей!

Солнце поднялось высоко и пекло в затылок охотникам. Вода блестела и переливалась. Над островом Ратманова повисло легкое облачко.

– Гляди, кажется, моржовое стадо, – неуверенно произнес Сэйвытэгин и подал бинокль сыну.

– Моржи! – крикнул Айвангу, едва успев взглянуть.

Охотники быстро скатились в вельбот. На последней каменной ступеньке у вельбота Сэйвытэгин обернулся и крикнул:

– Айвангу! Не спускайся! Мы за тобой приедем. Айвангу остановился. Он только успел преодолеть половину высоты скалы, а до вельбота еще порядочно. Ему никак нельзя быстрее – иначе окажешься в воде, сорвешься с каменной ступени.

Кэлеуги уже завел мотор. Вельбот медленно отошел от скалы, развернулся и понесся вперед, как оживший.

Айвангу вскарабкался обратно на вершину скалы, чтобы удобнее наблюдать за вельботом.

Как ему хотелось в эту минуту сидеть на носу судна и сжимать в руках винчестер! А потом приподняться над бортом и ловить на мушку усатую клыкастую моржовую голову. Выстрел – и вода окрашена кровью, цветом победы, цветом добычи…

Уже слышались далекие хлопки. Должно быть, Мынор стреляет. Или отец. Сэйвытэгин зажимает под мышкой румпель, чтобы руки были свободны.