Действительность возникла перед десятым «А» во всей своей отвратительной сущности. Учебники валились из рук. Абитуриенты подозрительно косились друг на друга: кто враг, кто тот, который перешагнет через двенадцать «трупов»?

Косте Минакову почти удалось благодаря хорошей подготовке и усидчивости проскочить через двенадцать «мертвецов». Погубил его нелепый случай.

Дело произошло, когда все сдали экзамены и ожидали результатов. Костя выходил из умывальника, а в умывальник входила толпа толстяков. Толстяки были, несмотря на жару, в черных костюмах, белых рубашках и черных галстуках; поверх пиджаков наброшены короткие халаты-распашонки, завязанные на груди тесемками. Минаков сразу догадался, что это какая-то комиссия.

Здравствуйте, – сказал Костя вежливо и хотел проскользнуть в дверь, когда самый толстый из толстяков, но с длинной, почти гусиной шеей сказал:

– Стой!

Костя покорно остановился, так как не знал за собой никакого греха.

– Ты что здесь делал? — спросил Гусиная шея.

– Умывался, — ответил Минаков со спокойной совестью, так как действительно умывался.

– Ага, — сказал толстяк с торжеством и посмотрел на комиссию. «Попался. А я что вам говорил?» — весь вид Гусиной шеи словно излучал эти слова. Комиссия уставилась на Костю.

– Почему же ты, голубчик, так поздно умываешься? — вкрадчиво спросил толстяк.

– Да. Почему? — грозно повторил вопрос кто-то из:зглубины комиссии.

– Я поздно встал, потому и поздно умылся, — объяснил Костя.

– А почему же ты, голубчик, поздно встал? – продолжал допрос Гусиная шея.

– Потому что поздно лег.

– А почему поздно лег? – в голосе Гусиной шеи послышалось раздражение. Видно, ему не понравилось, что Минаков на каждый вопрос придумывал ответ. Наверное, Косте полагалось не отвечать, а стоять с поник шей головой. Но Минаков не любил стоять с поникшей головой.

– Я поздно лег потому, что читал.

– Что же ты читал, голубчик?

У Кости был сильный соблазн ответить «Основы пищевой промышленности», но он сказал честно.

– «Королеву Марго».

– «Королеву Марго»?

– Ну да. «Королеву Марго». Дюма-отца.

– Дюма-отца?

– Его.

Толстяк молчал, разглядывая Костю. Видно, тот не нравился ему все больше и больше.

– А может, ты, голубчик, не читал «Королеву Марго», а пил?

Комиссия оживилась. Кто-то даже хихикнул.

– Нет, я не пил. Я читал «Королеву Марго».

– Почему же ты не пил? – спросил толстяк невинно.

– Я вообще почти не пью, – сказал Минаков и, не зная зачем, добавил: – Из принципиальных соображений.

– Из принципиальных соображений?

– Да.

– Какие же это соображения?

Комиссия придвинулась к Минакову. Разговор становился все серьезнее.

– Алкоголь разрушает печень.

– Кто тебе сказал?

– Так это же в «Анатомии» написано.

Минаков понимал, что ему давно надо было замолчать, но он не мог остановиться.

– И поэтому ты не пьешь?

– Да.

– Совсем?

– Очень мало.

– Очень мало?

– Совсем мало.

Разговор зашел в тупик. Говорить вроде бы было не о чем, но они не уходили. Костя их понимал. Они долго собирались провести в общежитии неожиданную проверку, договаривались, созванивались, наконец приехали, а в общежитии никого нет – все уже успели удрать на море. Никаких ЧП, никаких нарушений. Что писать в отчете? И вдруг из умывальника вылазит заспанный, явно подозрительный тип. Про него вполне можно написать абзац в отчете: «Пьянствовал всю ночь, допоздна проспал, нарушал режим. В довершение всего нагло себя вел».

– Значит, совсем-совсем мало?

– Да.

– А если мы сейчас тебя на экспертизу?

– Экспертиза покажет кровь стерильной чистоты, может быть, только с примесями чеснока. Вчера я ел чеснок, – сам не зная для чего, сострил Костя.

Это им совсем не понравилось. Но ведь за остроты не наказывают.

– Ладно, иди, – буркнул Гусиная шея.

– На экспертизу? – не понял Минаков.

Комиссия хмуро отвернулась от Минакова. Костя уже думал, что пронесло, но им все-таки, видно, очень не хотелось расставаться со строптивым абитуриентом. Они все еще тянули время, прикидывая, к чему бы придраться.

И вдруг они нашли.

– Кран! Он не завернул кран! – раздался возглас.

– Где? – спросил Гусиная шея радостным голосом.

– Вон!

В дальнем конце умывальника действительно из плохо закрытого крана бежала вода.

– Ты почему не выключил воду? – в голосе Гусиной шеи слышалось плохо скрытое торжество.

– Свой я завернул. Это не мой кран, – ответил Костя спокойно, хотя понимал, что уже все для него кончено.

– А чей же это кран? – спросил Гусиная шея.

Это, конечно, дурацкий вопрос, но теперь было все равно, кто что говорит, и Костя пожал плечами.