Шрифт:
От любви и нежности к этому человеку у Олега сжалось сердце.
– Лев Евгеньевич…
Шеф удивился, увидев перед собой взволнованное лицо своего конструктора. Он даже вздрогнул. У него был очень усталый вид. Усталый и отсутствующий.
– Что тебе, Гусев?
– Я хотел спросить, – забормотал Олег, – где найти коэффициент «сигма»?
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Что вы можете сказать о вашем работнике Олеге Гусеве?
Л. Е. СИНЬКОВ, главный конструктор:
– Гусев… гм… Тихий, скромный работник. Как конструктор проявил себя с положительной стороны. В его чертежах всегда было мало ошибок. Ему не удавалась только деталировка. Знаете, деталировка – дело скучное и поэтому требует большой внимательности, а Гусев рассеян. Один раз он вместо болтов поставил шплинты. Что еще? Необщителен… замкнут…
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Чем он занимался в нерабочее время?
Л. Е. СИНЬКОВ:
– Не знаю. Как-то не приходилось сталкиваться. Кажется, холост. Да. Да. Холост. Один раз он у меня просил квартиру.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Имеет ли он друзей здесь, в КБ?
Л. Е. СИНЬКОВ:
– По-моему, нет. Он у нас словно белая ворона. Знаете… Гусеву не хватает эрудиции, а у нас народ такой, что в рот палец не клади.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– В чем он был одет, когда вы видели его в последний раз?
Л. Е. СИНЬКОВ:
– Одет?.. Гм… Кажется, синяя рубашка или нет… белая… а брюки серые… Впрочем, за точность я не ручаюсь…
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Чем Гусев занимался в последний день?
Л. Е. СИНЬКОВ:
– Гм… Чем же еще? Чертил.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Не заметили ли вы вчера что-нибудь особое в его поведении?
Л. Е. СИНЬКОВ:
– Нет, не заметил.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Как вы считаете, мог бы Гусев убить человека?
Л. Е. СИНЬКОВ:
– Человека? Убить! Да вы что! А впрочем… я его плохо знаю. А разве что случилось?
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Да. Сегодня утром в лесу найден труп. Возле него лежал заводской пропуск Гусева.
Неслышимая песня
Домой Олегу идти не хотелось. Он брел по городу. Небо было влажным, ярко-голубым, только кое-где краска шелушилась, и в этих местах выглядывал белый каркас, словно из армированного бетона. На горячий, залитый солнцем асфальт, совершенно непонятно откуда, сыпался мелкий дождик. Он испарялся, едва коснувшись тротуара. Ветер ерошил чубы лип, и внизу гонялись друг за другом солнечные пятна. И все это: дождь с ясного неба, живые пятна, шелест деревьев, воздух, пахнущий летом и мокрым асфальтом, вымытый дождем, блестевший на солнце памятник Великому поэту – рождало нежную музыку.
Олег зашел в сквер и опустился на лавочку. Здесь музыка звучала еще отчетливее, чище. И Олег пожалел, что не знает нот, а то бы он записал ее и назвал «Песней летнего города».
Мимо прошел старик, ударяя палкой. Удары били в такт мелодии. Тук… тук… тук-тук-тук… тук… тук… тук-тук-тук. Чирикнула птица на дереве тоже в такт. Зазвенел трамвай, словно подыгрывая. И даже смех сидящих напротив девушек вплелся в мотив песни так естественно, что было бы удивительно, если б он не прозвучал именно в этот момент.
Девушки были юные и хорошенькие. Одна – с длинными толстыми косами, румяная, в широкой пестрой юбке; вторая – худенькая, черненькая, туго обтянутая глухим платьем. Они разглядывали Олега и смеялись нежно: динь… динь… динь…
Тени постепенно из тонких серых кружев превратились в тяжелый бархат. Невидимый маляр успел заново перекрасить небо в бледно-золотистый цвет. От реки потянуло сыростью. Музыка затихла, лишь тонко-тонко дрожал один аккорд. Но вот из листвы дерева выпутался последний луч, умчался к горизонту, и аккорд погас, словно этот луч был замолкнувшей струной. Олег посидел еще, вслушиваясь и всматриваясь в темнеющее лицо города, но не уловил больше ни звука из Песни. Город засыпал. Над сквером поднялся красный Марс. Сегодня он был большим, каким-то значимым, будто содержал в себе неожиданную тайную угрозу. Прищурившись, Олег долго смотрел в немигающий красноватый глаз. Глаз вдруг начал расти, расти, превратился в большое пятно, похожее на человеческое лицо. Это лицо приблизилось вплотную к Гусеву и глубоко заглянуло в душу. Сильная, сладкая судорога прошла по Олегову сердцу.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Что вы можете сказать о своем товарище Олеге Гусеве?
А. СИНЕОКОВ:
– Гусь свинье не товарищ.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Я вас попрошу не острить, а отвечать на вопросы. Опишите характер, взгляды, вкусы Олега Гусева. Расскажите о нем все, что знаете.
А. СИНЕОКОВ:
– А что, влип в какую-нибудь историю? Виноват, в ваших делах любопытство не поощряется. Вы спрашиваете меня о Гусеве? Что ж, ваш вопрос законен. Коль я работаю с Гусевым, я должен о нем что-то знать. Однако я вас огорчу. Я ровным счетом ничего о нем не знаю. Что можно сказать о тюфяке? Только то, что он тюфяк. Что можно сказать об унылой, бесцветной личности? Только то, что она унылая и бесцветная. Да, он неплохо чертил. Ну и что? Разве этого достаточно для современного молодого человека? Гусев нагонял на всех скуку.