Метрах в тридцати вспыхнул факел.

Господи, это куда же нас занесло? Это что же за портал такой? Может у меня от жажды глюки, голову то здорово напекло. Ну нет на Земле таких рож. Уж каких только мусульманских чертей в Афгане не видывал - война людей не красит, да и в Питере в начале 90-х были некоторые личности, первая степень устрашения, но это то - просто кино! Гоблины что ли? А эльфы где?

Фигуры стоящих вокруг были вполне человекоподобные, разве что ноги коротковаты, а туловище длинновато для такого роста. Ну да у моего знакомого то же самое и жив здоров. Обуты в сапоги с широким голенищем, далее какие-то шаровары, запахнутая длинная куртка или халат. У нескольких что-то вроде кожаного панциря, на плечах до кисти какие-то накладки, похожи на деревянные, один в малахае. Руки непропорционально длинные, в общем - "Планета обезьян". Другой - здоровило с торчащей в распахнутом халате, покрытой шерстью, грудью. У ближайших морды в кровище. Над нами стояло около десяти особей, еще двое лежали в круге света. Рядом со мной Юра и дядя Коля без движения, руки и ноги также спутаны толстыми волосатыми веревками. Какая-то из тварей глухо рявкнула, подогнали лошадей и нас животами вниз стали на них укладывать. Да они же маленькие все, я на голову выше любого, а Юра почти на две. На шею накинули веревку, я дернулся и меня вырубили.

Очнулся от холода и ноющей боли в боку. Чем это меня? Так, я голый, ноги и руки связаны и уже затекли, на шее петля, конец намотан на вбитый в землю кол, головой не пошевелить. Еще ночь. Получается прохрипеть, почти шепотом:

– Юра, дядя Коля, вы здесь? Отзовись.

– Сейчас, Сергей, я тебя развяжу. Николай Егорович плох, голова в крови, наверно сильное сотрясение, опять сознание потерял.

Пока ночь, нам нужна вода и лошади. Лучше под седлом. Шесть лошадей. Десяток вдвоем тихо перебить не получится, или провозимся, или нас самих. Оружие - что тут у них? Я, кроме ножа, ничего не видел. Ну, разберемся.

Нас никто не охранял. Оставив Юру смотреть за дядей Колей, пригнувшись, я двинулся по дуге на слабый отблеск огня к палатке в полусотне шагов от нас. Часовой все-таки был и я на него наткнулся. Я сломал ему шею, разжился ножом, одежду не брал, все потом, все потом. Нам повезло что они такие мелкие, с крупным мне сейчас не справиться. Двое у входа в палатку не спят, один сидит. Сколько-то еще в палатке, и есть коноводы. Интересно, далеко? Стоящий согнулся и шагнул в палатку. Ну, так мы можем, легко. Еще один нож и что-то вроде меча. Мечом не умею, в сторону. Зашедший вышел - еще минус один. Вдох-выдох и рывок в палатку - ну, сколько тут вас? Было пятеро и меня чуть не убили. Повезло, что бросок ножа левой рукой на этот раз прошел, обычно он у меня не выходит. А ногу мне разрубили и здорово. И шум был. Пока я рвал найденные тряпки и перетягивал бедро, в палатку ворвался голый Юра с мечом. Ну и видок - хоть посмеяться напоследок.

– Меня вырубили - нога. Коноводы твои, не знаю где. Шесть лошадей нам и хорошо бы никто не ушел, но шум был, ты же слышал.

В прошлый раз, когда ранили - не так болело. Вместо ноги бревно - так вот что значит хороший удар мечом, повезло мне что замах у гада не получился, места мало, а то отрубил бы ногу к черту. Может остаться, не виснуть на ребятах? Все равно на этой обезьяньей планете шансов у меня нет, гангрена, вон какие тряпки грязные. Если лошадей достанут, попытаюсь прикрыть или увести погоню в сторону. Пару гоблинов урою, хотя они-то здесь причем?

Так, что у нас здесь есть? Два бурдюка с молоком? Что-то типа кумыса - литров шесть. Нам на два дня. Наши шмотки в мешке - ну, джинсы мужики оденут, хорошо что обувку, твари, сберегли. Сверху халаты - издалека за местных сойдем. А вот дохлые они вроде и нормальные ребята, монголоиды. О, у них и пояса есть - берем! Что-то на голову, вроде платка, из тех вот тряпок. Как они огонь добывают - этими камнями что-ли? Ну, из оружия берем все ножи и вот эти два меча, вдруг Юре подойдут. Ни одного копья - дикари. А луки нам без надобности - никто не умеет. Ого, аркан! Все в сумку, как раз поместится. Все. Где Юра?

Выползаем и начинаем переживать. Хотя ему то что? Ножевому бою учил меня именно он, а не какой-нибудь сэнсэй. Вот против лучников, конечно... Ну ничего, подождем и все решится само.

Юра вынырнул из темноты вслед за шестеркой лошадей. Понятно, тоже, как и я, ездить не умеет. Он бы их еще хворостиной, как коров, подгонял.

– Было шестеро, это их лошади, оседланы. Трое ушло охлюпкой. Там табун голов сто. Но о нас все равно знают. Пока ты был в отключке, я видел что двоих, которых мы покалечили, куда-то увезли. Наверно, недалеко, раз до утра дожидаться не стали. И эти трое, уверен, туда же поскакали. Думаю у нас час-два, не больше.

– В палатке одежда и оружие. Попей, там кумыс в бурдюке, и давай дядю Колю паковать. Должны управиться за пятнадцать минут. Видел, куда этих уродов повезли? Вот нам в противоположную сторону.

Что-то за нами погоня не поспешает. Едем уже часов шесть, почти шагом, я два раза падал, сейчас меня Юра привязал. Дядя Коля вроде так ни разу и не очнулся. Нога кровит, совсем хана. И солнце палит, если так дальше пойдет, догонять нас не надо, сами сдохнем. Надо Юру отпускать. Все, товарищи, привал.

Хлюп! Стрела пригвоздила мою раненую ногу к коню. Насквозь и почти не больно, как в протез попали. По-моему, в ту же рану вошла. Конь начал падать и перед глазами завертелось зеленое, и голубое, и погасло.

Ну что. Повезло мне, что стреляли охотничьей стрелой, а не боевой - той можно и ногу отчекрыжить. С везением все - в остальном придется дальше помучиться. Дядю Колю убили. Юра сам как-то умудрился убить одного гоблина, притворившись разбившимся при падении с лошади. Говорит, минут пятнадцать ждал, пока над ним склонились. Привезли его в гоблинское стойбище, спину ножами изрезали, золой натерли и распяли на колышках спиной кверху на солнцепеке. Три дня лежал, мух кормил и все стойбищенское население все это время ему на спину мочилось. Детишки очень потешались гоблинские, скучно им, хуже мух. Теперь в одной палатке лежим, шаман приходит, лечит какой-то дрянью, кормят мясом, пить дают. Я, везунчик, пока Юру мучили, лежал без памяти в палатке и что со мной делал шаман - не знаю, но не умер и в сознание пришел. По нашей слабости и беспомощности никто нас не связывает, поскольку даже по нужде не встать. Каждый вечер какая-то старуха нас обтирает и меняет тряпки на повязках, но запах в палатке у нас такой, что в выздоровление я не верю, да им это и не надо, главное чтобы мы боль опять ощущать могли, сознание сразу не теряли. Второй акт мармезонского балета готовят. Это у местных вроде концерта, скучно живут, развлечений-то нет. Индейцы, блин. Это Юра так говорит и я с ним согласен. Задачу мы с ним согласовали, выздоравливаем, то есть, доходим до кондиции по меркам дикарей, одновременно, чтобы нас по очереди на мясокомбинат не таскали. Берем на это недели две, если повезет, и пару деньков сверху придуриваем, копим силы, чтобы метров сто по прямой пройти могли. Если все удачно - срываемся, убьют, конечно, но как птицу - в полете. Вот такая у нас светлая идея - фикс.