Они не успели нагрузиться и уйти со двора: над забором, над черепичной крышей дома, пугая голубей, пронесся тревожный гул — где-то далеко металл бил в металл.

— Набат! — пискнула девушка, от неожиданности роняя покрывало на землю. — Ой, мамочки! Что-то страшное случилось!

Звон не прекращался, был громким и частым.

— Прости, старушка, я должен узнать, — тряхнул головой Пек, в один миг перелетел через забор на улицу и умчался на главную площадь Илидола — Каменную, к ратуше — именно оттуда несся сигнал тревоги.

— Ну вот, — с сожалением забурчала Нина, — мне ведь тоже интересно. Помог бы — потом вместе бы пошли. А теперь, — и вздохнув, сама собрала все покрывала и невесело поплелась в дом.

Пек спешил на Каменную площадь не один — со всех улиц и закоулков, из подъездов и подворотен, торопились мужчины и женщины, богатеи и бедняки, стар и млад, чтоб узнать, какая тревога взбудоражила их город.

Последний раз — юноша помнил — набат звучал года два назад, поднимая илидольцев посреди январской ночи. Тогда случился пожар на дровяных складах: ревущее, безжалостное пламя вздыбилось до небес, и было светло, как днем.

Тушить пожар, казалось, весь Илидол сбежался. Люди по цепочке передавали ведра с ледяной водой, но от этого было мало толку. Последствия оказались ужасны: сгорели не только склады с содержимым, но и несколько соседних кварталов — почти четверть Илидола. Погибло много людей, еще больше остались без крова и имущества. В городе все строения, кроме городских стен, храма, ратуши и пары-тройки особняков знати и купечества, были деревянными, поэтому пожары всегда приносили огромные разрушения.

'Что ж теперь-то? — думал Пек, спеша на площадь. И, конечно, такой вопрос задавал себе каждый илидолец.

Там уже собралось множество людей — несколько тысяч, не меньше. Встревоженный народ шумел, гудел, а набатный гул, что несся с башни главного храма, не прекращался. Пеку удалось пропихаться почти к самым ступеням белой ратуши. Дальше не получилось — толпу сдерживали солдаты городского гарнизона, рослые крепкие парни в круглых шлемах и синих накидках с белыми башнями в зеленых кругах — гербами Илидола — поверх блестящих кольчуг. В их руках были длинные шесты, и они ими, как забором, сдерживали массу людей, что волновалась, словно морской прибой.

— Мэра! Мэра! — дружно начали требовать илидольцы.

Пек уже давно считал себя полноправным горожанином, поэтому с готовностью влил свой молодой и зычный голос в этот общий крик:

— Мэра! Мэра!

Рядом возникла белобрысая голова Ларика. Он был одет кое-как: видимо, очень торопился.

— Во! Так и знал, что сюда примчишься! А как же папаша Влоб? Как же бой? Через час начало, а тебе еще размяться надо…

— Ты думаешь: кто-то пойдет на бой, когда звучит набат? — ухмыльнулся Пек. — Посмотри: весь Илидол на площади. Как считаешь, сколько людей сейчас в 'Тумачино'?

Ларик почесал затылок, медленно, но соображая:

— Фу ты, ну ты. Прав, братишка, — и став плечом к плечу с другом, заорал вместе с ним и тысячами других горожан:

— Мэра! Мэра!

Тут набат затих, и на белое, высокое крыльцо ратуши вышли члены городского Совета старейшин во главе с мэром. Все они были седовласыми мужчинами, явно перешедшими полувековой рубеж, вид имели важный и степенный: в длинных, темных, бархатных одеяниях, отороченных по воротам ценными мехами, с золотыми цепями на плечах, с белыми тростями власти в руках.

Мэр выделялся среди старейшин, и не ростом или величиной живота (надо сказать, отцы города все были заметно упитаны), а самой толстой цепью. Ее к тому же оттягивал вниз массивный золотой медальон с гербом Илидола.

— Ишь, какая цацка, — не сдержал восхищения Ларик и пихнул Пека локтем в бок.

— Это тебе не цацка, — ухмыльнулся парням один из солдат с шестами.

— А ну тихо! — рокочущим басом крикнул на толпу закованный в сияющие доспехи капитан гарнизона, крутившийся за рядами своих воинов на горячем рыжем жеребце. — Господин мэр говорить будет!

В самом деле, градоначальник выступил вперед и поднял руку, также призывая к тишине и вниманию.

Глава девятая

— Жители славного Илидола! — заговорил мэр, и на Каменной площади воцарилась тишина. — Это я приказал бить в набат. Потому что беда нависла над нашим городом — надо решать, что делать.

— А что за беда? — тут же бросили в него вопросом из толпы. — Пожара нет, и врагов у ворот не видно. Чего народ растревожили?

— Земляки мои! — продолжил мэр. — Все вы знаете лорда Гая Гоша — владетеля земли, на которой стоит наш город, — и тут же на эти слова понеслось со всех сторон: