Пек не решился возвращать лбу гладкое и беспечное выражение. Наоборот, озабоченней сдвинул брови и буркнул:

— Придется с ней поговорить уже серьезно. Ведь не прятаться ж мне от девчонки, да еще под небесами…

Спускаться из Красной башни можно было двумя способами: тем путем, которым поднимались, — по крутой, витой лестнице; а еще — по длинному, деревянному шесту, который пронизывал башню сверху донизу, как спица. Судя по тому, как гладко он был отполирован, этот способ, весьма быстрый и зрелищный, использовался чаще.

Пек — извечный любитель шустрости — само собой, не мог занудно прыгать по ступеням. Он с лихим гиканьем слетел вниз, и ловко притормозил ногами и руками у самой земли. Иначе можно было и в лепешку расшибиться.

— Ну, кто там еще? — заворчал по-деловому, поправил шлем на голове, пояс с мечом — на бедрах и вышел в казарменный двор.

Тут пришлось улыбнуться и сделать голос мягким и приветливым.

Вместо неприятно ожидаемого лица Делии увидал светлую и нежную мордашку горничной Нины. Она выглядела совсем ребенком, даже в своей неизменной одежде из полотна коричневого, старушечьего цвета, даже в простом, ничем не украшенном, но всегда белоснежном чепце. И ее хрупкость подчеркивала большая, укрытая полотенцем, корзина в тонких руках, покрасневших от работы и холода.

— Привет, старушка! — не скрывая радости, воскликнул Пек, а девушка зарозовела маленькими, по-детски оттопыренными, ушами: она не ожидала такого почти восторженного приветствия. — Рад видеть! Как ты тут?

Он был очень доволен, что не красотка с надутыми губами вызвала его из башни.

— Здравствуй, — кивнула Нина. — Давно вас у нас не видно. Вот хозяин и просил узнать: будете ли вы с Лариком держать за собой комнату?

— Что ж он тебя отправил узнавать, а не посыльного мальчишку? Это его работа — за новостями бегать, — без всякой задней мысли спросил Пек.

Девушка чуть погрустнела: эти его слова были признаком равнодушия.

— Ну, хозяин еще просил передать вам вот это, — она протянула парню объемную и тяжелую корзину, из которой аппетитно запахло пирогами с капустой. — Подарок славным защитникам Илидола. Чтоб сила не убывала.

— Ммм, здорово, — заинтересованно блеснув глазами, кивнул Пек и схватил ручку 'подарка'.

Девушка вздохнула, отпустив корзину, как будто от облегчения. На самом деле, умолчала она о том, что хозяин согласился на пироговый подарок только благодаря ее настойчивым просьбам, и что она сама помогала ставить тесто и выпекать угощение.

— Так что с комнатой? — напомнила о первом вопросе Нина.

— Пусть сдает, кому хочет. А мы завтра вещи заберем. Мы теперь в казармах будем жить, — ответил Пек. — Мы теперь воины!

— Вижу, — кивнула девушка, посматривая на блестящую кольчугу и остальное снаряжение парня. — Ты вообще на знатного рыцаря похож. Ой! А волосы твои где? — она заметила — вот ведь цепкий глаз — что от лохматой копны на голове Пека осталось лишь воспоминание.

— Ишь, глазастая, — отдал дань ее наблюдательности Рифмач. — Точно — постригся. Как и положено солдату. Волосы — лишняя помеха в жизни и особенно — в бою. Вдруг враг схватит за патлы? Тогда станет делать со мной, что захочет, но теперь — шиш! — снял шлем и показал, как коротко постриг его гарнизонный брадобрей: когда-то непослушные волосы юноши теперь были не длиннее мышиного уса и лежали один к одному, строго и покорно.

От этого лицо Пека стало более взрослым и серьезным: открылись высокий гладкий лоб, строгие скулы, небольшие породистые уши. Шея, спрятанная раньше в густых прядях, оказалась крепкой, даже мощной.

— Тебе идет, — робко сделала комплимент Нина, краснея еще больше.

Пек расхохотался — на такое он никак не рассчитывал. Но увидел, как смутилась девушка, и поспешил исправиться:

— Спасибо тебе, старушка, за то, что пришла, за пироги, за похвалу моей новой прическе. Ты такая славная, как солнышко, что из-за тучки выглянуло в пасмурный день: глазам и душе приятно. Обещай, что не забудешь ни меня, ни Ларика, станешь навещать своих братцев. А мы никогда про тебя не забудем, — улыбаясь, говорил парень.

— Хорошо, — простодушно согласилась Нина. — А вы точно завтра придете? За вещами? Я все аккуратно соберу, уложу, чтоб не пропало и не испортилось.

— Конечно, придем, не сомневайся, — и Пек, умиленный ее почти материнской заботой, наклонился (Нина была на голову его ниже) и поцеловал девушку в щеку. — Если я чего обещал — так и будет…

Он вдруг засмотрелся в ее большие, светло-карие глаза. И захотелось сказать что-то потеплее, но не вышло — в башни тревожно пропел рожок. Это трубил Ларик, и у него, похоже, была причина всполошить гарнизон.

— Армия! Целая армия на Ледяном тракте! — проревел он сверху, свешиваясь наполовину из бойницы, и замахал рукой куда-то за стену. — Флаги лорда Гоша на Коровьих холмах! Рыцари лорда Гоша!

Ларик вновь заиграл в рожок, и ему в городе гулко и недобро отозвался набат с главного храма.

— Прости, старушка, на завтра, похоже, все отменяется, — тронул Нину за плечо Пек и побежал к лестнице, что вела на крепостную стену.

Глава тринадцатая

Лорд Гай Гош собрал внушительное войско для похода на Илидол, возомнивший себя вольным городом.