В Тарантии расследование, казалось, зашло в тупик. Местное жречество было слишком раскормлено, а потому в отличие от своих бельврусских братьев политикой интересовалось мало. Большинство разговоров сводилось к винам и борделям, хозяева которых умеют держать рот на замке. В Бельврус ушло немало интересных депеш, но не было ни одной, связанной с непосредственным заданием.

Улед уже начал подумывать о том, что, возможно, светлые головы Вертрауэна допустили ошибку, и никакого заговора против реформаторов не было. Но вскоре он понял, что есть, что искать.

Один из аквилонских баронов не вернулся с королевской охоты: упал с лошади и распорол горло о корягу. Так получилось, что Улед видел тех людей, с которыми общался барон перед смертью. Один из них слегка прихрамывал на правую ногу. Самое интересное, что следователь, возглавлявший отряд сыскной службы, занимавшийся тем, что устанавливал точные обстоятельства смерти барона, тоже хромал на ту же ногу. Манеры у этих двух людей были тоже удивительно похожи.

Улед проверил биографию и одного, и другого. На первый взгляд ничего необычного. Дворяне, как дворяне. Вот только в столицу перебрались недавно, общества избегали, друзей имели мало. Устроить более тщательную проверку без того, чтобы привлечь к себе внимание, возможности не было.

Тогда немедиец решил разузнать, что за человеком был покойный барон. Оказалось, довольно интересным. Полгода назад он устроил у себя в баронстве настоящую охоту на ведьм. Результаты впечатляли. За первую седмицу казнили три сотни человек, за вторую две, за третью и четвертую по пять десятков. Человек, хоть месяц проработавший в сыскной или тайной службе, вам скажет, что стольких преступников, что мирских, что церковных, за такой срок не отловить. Барон либо казнил всех подряд, либо точно знал, кого именно следует отвести на костер. Скорее всего и то, и другое.

У Уледа сложилось определенное мнение о личности покойного. Материалы из архива храма Митры в Тарантии (умыкнуть бумажку — раз плюнуть, не то что в Немедии) лишь подтвердили догадки. Митрианцы планировали провести собственное расследование в землях барона. Соответствующее распоряжение было отдано за две седмицы до кровавых событий. Барон как-то узнал о нем и принялся устранять людей, которые могли сболтнуть лишнего на допросах. Когда жрецам не удалось поймать барона за руку, они решили просто-напросто его устранить. Такая версия произошедшего казалась Уледу наиболее правдоподобной.

Получалось, что существовала некая тайная организация, работающая на аквилонское жречество. Возможно, в тайну вовлечены и немедийцы. Организация эта отлична от тайной службы храма Митры, о которой Вертрауэну давно известно. Они не делают секрета из своего существования. Аквилонская же организация не являлась тайной службой в полном смысле этого слова. Это были убийцы, профессионалы своего дела, устраняющие неугодных жрецам людей.

Желтый продолжил рыться в архивах. Расследование следовало заканчивать, как можно быстрее. Своим любопытством он наверняка обратил на себя внимание. К тому же разведчику стало откровенно страшно. В Аквилонии за полгода умерли своей смертью или от несчастного случая около ста двадцати людей, так или иначе связанных с храмом Митры. В отношении примерно половины из них жречество проводило расследование в связи их контактами с магами Черного Круга, Белой Руки и других содружеств, а также с конфидентами других стран.

Улед составил подробный отчет, в котором изложил все свои соображения, и отправил его в Бельврус. Сам же решился на отчаянный шаг: ему хотелось узнать имена тех, кто состоит в организации убийц. Среди жречества Тарантии ходили слухи о начальнике стражи города Танасула. Тот якобы поклоняется Золотому Павлину Саббатеи. К нему уже вроде бы отправили пару церковных ликторов для приватной беседы. Если повезет, то он может открыть им имена других любителей полакомиться человечинкой.

Тогда Желтый инсценировал собственную смерть. Телохранителя-немедийца Уледа больше не существовало. Информацию о наклонностях танасульца он передал в сыскную службу, приобщив к ним для верности пару церковных документов. Перед смертью Улед покопался в самых дальних уголках архива. Затем были три дня безумной скачки под палящим солнцем в Танасул.

Оказавшись на месте, немедиец, стал ждать, что будет дальше. По его расчету сыскари должны были как раз удостовериться в подлинности полученных документов и начать поднимать своих людей в Танасуле. От митрианцев их активность не должна ускользнуть, и убийцы получат очередное задание. Ему же останется только их дождаться. Был шанс, что палачи сами прикончат саббатейца, но Улед считал, что митрианцы предпочтут обставить дело, как можно более чисто.

И действительно через какое-то время дом начальника стражи покинули пятеро мрачных типов, а спустя колокол и он сам в сопровождении десятка стражников отбыл в сторону Пуантена. Желтый последовал за ними. Когда отряд почти покинул город, вокруг начали раздаваться крики “пожар”. Улед развернул коня и галопом поскакал прочь от саббатейца и его людей. Еще несколько мгновений, и он бы не успел выбраться из кольца пламени.

В тот день в Танасуле выгорел целый квартал, погибло около шести десятков людей, в том числе и начальник стражи. Как выяснилось, причинной пожара явилась неестественная жара, стоявшая над городом уже три седмицы. До этого пламя уже вспыхивало несколько, но его всегда удавалось вовремя потушить.

Улед решил, что схватить за руку аквилонских убийц у него не получится. Слишком профессионально те действовали. В тот же день он отправился в Немедию.

Когда он отдыхал за кувшином вина в приграничной таверне, прощаясь с Аквилонией, к нему подошел высокий седеющий человек. Улед поинтересовался, что ему надо. Аквилонец сказал, что хотел спросить его о том же. Ведь именно он разыскивал его уже полгода. Немедиец сразу понял, о чем говорит его собеседник и поинтересовался, почему он еще жив. Седой ответил, что один из Кольца Кинжалов не смог выбраться из танасульского пламени. Он предоставил Уледу выбор: погибнуть или обрести Цвет. Жить немедиец любил.