Шрифт:
И Наташа поняла это. По его взглядам, отрывочным фразам, упрекам, готовым сорваться с языка… Она не пожелала жить с родителями, которые теперь будут изводить ее напоминанием о черной странице ее жизни, и, чтобы спастись от этого кошмара и, возможно, от надвигающейся депрессии, решила переждать этот эмоциональный шторм в тихом месте. Один на один со своей болью и стыдом.
– Вероятно, она поехала на заработки… – сказал он, чтобы что-то сказать.
– Да как же она могла уехать, когда у нее виза просрочена… Чтобы поехать в Германию, ей нужна шенгенская виза… А чтобы получить ее, у нее должно было все в порядке с документами… Я уж думаю, не связалась ли она снова с этим Тони…
И тут, вспомнив, что рядом Нуртен, она, извинившись, спросила ее:
– Скажите, она здесь жила одна или с молодым человеком?
– Сама, – ответила Нуртен, опуская в каждую чашку с холодной водой и кофе примитивное приспособление для варки кофе – соединенные изолентой и проводом две чайные ложки – своеобразный кипятильник. – Она живела тука сама… [15]
– Хорошо, хоть так… – немного успокоилась Елена. – Значит, хотя бы на это у нее ума хватило – не возвращаться к этому Тони… Спасибо, Нуртен за кофе… Так хорошо пахнет… И брынза тоже выглядит аппетитно… Скажите, здорова ли была моя дочь?
15
Она жила здесь одна…
– Здрава…
– У нее были проблемы с волосами… – Лена как могла показала на себе.
– Коса-то? Хубова коса (хорошие волосы). Всичко нормално.
– А это точно, что она уехала в Германию?
– Ей письмо пришло из Германия. От приятелки. Аз дала на ней пари, и она заминава в Германия… [16]
– У нее есть телефон? Вы не знаете номера ее телефона?
– Как не знам? Знам… – С этими словами Нуртен достала из кармана жилета телефон, нашла номер Наташи и протянула Елене.
16
Я дала ей денег, и она поехала в Германию…
– Костя, у тебя есть ручка? Запиши! Мы ей сейчас позвоним, и если она отзовется, значит, она в Болгарии, так?
Записали, позвонили. Нуртен сама несколько раз пыталась дозвониться до Наташи.
– Ее няма в Болгария. Она в Алмания… Ваша-то доштеря – хубова момиче… много работала. Аз платих ей сто лева… Наташа имат козы, кокошки…
– Она держит коз и кур, – перевел Константин. – Ты когда-нибудь могла себе представить, Лена, что наша дочь будет держать коз и кур?
– Бедная девочка… Костя, и что же нам теперь делать? Где ее искать?
– Живите тука. Она позвонит мне, – сказала Нуртен. – Кога позвонит, я дам вам телефон…
– Она дело говорит… Если у них были хорошие, теплые отношения, то рано или поздно Наташа ей сама позвонит, расскажет, где она… Вы, Нуртен, постарайтесь расспросить ее, где она живет, в каком городе, хорошо? Может, адрес… Или телефон там… в Германии…
– Аз имам много работа, – сказала Нуртен. – Моя-то кышта близко, тука… [17] Запишите мой телефон.
Константин записал. Нуртен извинилась и ушла.
17
Я живу поблизости…
Они остались одни.
– Пойду посмотрю спальню…
– Я тоже… Что-то так устал… Да и голова разболелась. У тебя есть таблетка?
– Есть.
В спальне они увидели хорошую, добротную кровать, аккуратно застеленную пестрым вязаным одеялом.
– Совсем другая жизнь… Все по-другому… И мне постоянно кажется, что здесь жила не наша Наташа, а какая-нибудь другая Наташа, ее тезка… – Она подошла к мужу и обняла его. – Костя…
И заплакала.
12
После всех этих странных разговоров с Соней я долго еще не могла прийти в себя. Я, реалистка до мозга костей, никогда не верила в привидения, в потусторонние силы, а потому понимала, что все то, что она мне рассказала, либо плод ее больного воображения, либо ей действительно кто-то морочит голову… И дело тут может быть как в ее муже, который завел себе другую женщину и не хочет при разводе делиться со своей законной супругой, так и в доме, деньгах, словом, в том, что может представлять собой материальную ценность. Кто знает, может, в этом доме спрятано сокровище, и цель преступника сделать все возможное, чтобы поскорее освободился дом. Возможно, кто-то положил глаз на этот дом, хочет его купить и для этого пытается навести страх на его единственную обитательницу. Каких только историй я не слышала в своей жизни на эту тему. Одно мне оставалось неясным: при чем здесь я? И кто такая эта Соня?
За ужином я предложила план. А почему бы и нет? Раз она пригласила меня для того, чтобы помочь разобраться в этой ситуации, значит, зная меня (вернее, ту, за кого она меня принимает), мой характер (вероятно, моя тезка обладала помимо решительности и храброго сердца еще и предприимчивостью), она ждала от меня каких-то действий.
– Чтобы не тянуть со всем этим, предлагаю остаться на ночь на чердаке. Будем дежурить. Возьмем туда термос с кофе и затаимся… Только вот где именно? Надо бы, чтобы тот, кого мы про себя будем называть вором, не знал о том, что мы находимся поблизости от макета. Значит, нам надо бы каким-то образом спрятаться на самом чердаке, в темном углу. Поначалу, если будет все тихо и спокойно, мы будем сидеть на стульях (кажется, я видела там стулья), можно даже расстелить на полу старые одеяла, чтобы поджидать вора лежа… Когда же услышим звуки приближающихся шагов, сразу спрячемся в укромное место… Там, на чердаке, есть укромные места?