— Тогда советую подумать над этим. Если поймешь, почему тебе это нравится, сможешь придумать и другие занятия себе по душе. Или найдешь, как исполнить свою мечту, — я повернул голову к братьям, — а вы кем хотите быть?

— Мы с Феришем хотим быть воинами. Как отец, — ответил Родигес, который, несмотря на то, что Фериш был старше, начинал занимать главенствующую позицию в их паре.

„Все хотят быть как папа. Наверно, неплохой человек был…“

Наверно… могу только согласиться. Редкое стремление детей стать похожим на отца.

— А отец вам много рассказывал о своем наемническом прошлом? — поинтересовался я у братьев.

— Нет, не особо, — ответил Родигес, — мы его постоянно спрашивали, но он обычно отмахивался. Редко когда что-нибудь рассказывал.

— Интересно… — протянул я, — а вы задумывались, почему?

Братья переглянулись и синхронно покачали головами.

— Ясно, думать вам еще рано. И почему же вы так хотите быть воинами?

Еще одна недоуменная пауза со стороны братьев.

— Я жду, — напомнил я, — вопрос прост. Почему вы хотите быть воинами?

— Не знаем, — ответил уже Фериш, — да и какая разница? Мы же теперь учимся у мастера Бератрона.

— И?

— То есть мы теперь станем магами.

— А что мешает обучиться воинскому искусству? — не понял я.

Снова задумались. Наконец Родигес произнес:

— Вроде бы ничего.

— Так что проблем нет, — резюмировал я, — а теперь продолжим. Почему ваш отец так мало рассказывал о своем наемническом прошлом? Идеи?

— Не знаем.

— Может, потому что все не так хорошо, как поется в песнях, и он не хотел вам такой судьбы?

Братья в очередной раз переглянулись и синхронно спросили:

— Почему?

— Ладно, — вздохнул я, — пойдем по порядку. Допустим, что вы выучились на воинов. Надеюсь вы понимаете, что помимо воинского искусства, обучение включает определенное сложившееся мировоззрение, так как сказать взгляд воина?

— Да, — ответил Родигес.

— Уже лучше, — выпил немного воды и продолжил, — кстати, возможно, в мировоззрении и проблема. Может сильно различаться со взглядами магов, но так как я не маг, то сказать не могу. Значит стали вы воинами и что вы делать будете?

— В смысле? — спросил кто-то из братьев.

— Как бы объяснить… ткачу, чтобы быть ткачом, нужно шить одежду, сапожнику точить сапоги, землепашец выращивать зерно, или что они там растят. Так и воин должен воевать, чтобы быть воином. И где вы собрались воевать?

Братья задумались.

— Ладно постараюсь изложить варианты. Можно присоединится к армии какого-нибудь завоевателя и попытать счастья солдатом. Но учтите, что в этом случае рано или поздно вам придется убивать женщин, детей…

— Это еще почему? — вскинулся Родигес.

— Потому что, — отрезал я, — вы себе представляете хоть для чего война нужна? Война всегда имеет цель, поправлюсь, правильная война всегда имеет цель. Целью может быть как получение новых территорий, ресурсов, захват каких-то ключевых точек. Рассмотрим ситуацию захвата новой провинции. Согласны?

— Да, — ответил Род.

— Захватили провинцию и получили кучу недовольного населения в придачу. Выхода тут два. Первый — всех вырезать на корню, вот тут то и придется убивать и женщин, и детей, и еще кого-нибудь. Второй — заставить местное население признать вашу власть. У вас города на разграбления отдаются, — несколько отвлеченно поинтересовался я.

— Да, — вмешался Тор, — а какое это имеет отношение?

— Самое прямое. Когда город отдается на разграбление солдатам, то преследуется цель не только дать, так сказать, отдохнуть солдатам, но и показать свою власть, через изнасилование женщин и убийство самых несогласных местных. Это первый пункт во втором способе, но далеко не последний…

— Но есть же правила войны? — вскинулся Родигес.

— Война это тебе не игрушки, на войне нет правил. Сказали вырезать город, значит вырезать город. Стратегические интересы и все такое. А то напридумывали тут всякого. Повторюсь война это не игра, все средства хороши…

— Но ведь это несправедливо, — прошептала Джула, — там же пострадают мирные люди.

— Джула, красавица… жизнь вообще несправедлива… уж кто, кто, но ты должна была это знать. Вы весьма яркий пример несправедливости. А насчет мирных людей… на войне не может быть мирного населения: женщины — матери новых солдат, дети — будущие солдаты, вражеские ремесленники снабжают армию. Так что вырезание мирного населения в принципе может быть оправдано в стратегическом смысле…

— Но, — вскинулся Родигес.