– Нет. И не закончу, пока ты не придешь в чувство. И не поймешь, чем может стать для тебя Касси. Если не предпримешь что-то в ближайшее время, кто-нибудь поумнее тебя налетит и унесет ее в свое гнездышко.

– Прекрасно. Надеюсь, она найдет славного парня с мирной профессией.

Томас презрительно фыркнул:

– Хотелось бы видеть, что с тобой сделается, если кто-то начнет ухаживать за Касси.

– Плохо ты знаешь собственного сына! Ладно, забудем об этом. У меня проблема. Помнишь Дэвида Бомонта?

– Скорее, его деньги.

– Агентство хочет, чтобы он согласился сотрудничать…

Джефф осекся и отвернулся.

– Знаю. Можешь не говорить. Так в чем проблема?

– Меня просили присмотреть за его дочерью. Помочь ей устроиться в Уильямсберге.

– Разве она не слишком стара для Элсбет?

– Полагаю, что так, – улыбнулся Джефф. – Ей тридцать четыре. Роскошная женщина.

Томас подождал с ответом, пока перед ними не поставили закуски.

– И как получилось, что именно тебя выбрали в компаньоны этой женщины?

– Не знаю, – пожал плечами Джефф. – Она и Роджер Крейг знали друг друга в колледже, поэтому…

– А не может он со своей прелестной женой Дейной помочь ей освоиться в городе?

– Что это с тобой сегодня? – нахмурился Джефф. – Я буду проводить время с красивой женщиной. Не ты ли жаловался, что я никуда не хожу?

– Нет, – рассердился Томас. – Я жаловался, что ты живешь в одном доме с женщиной, равной нашим покойным женам по красоте и душевным качествам, но слишком упрям, чтобы это признать.

Лицо Джеффа тоже исказилось гневом.

– Забываешь, что женщину, которую я любил, убили из-за меня?

Томас сник, словно из него выпустили воздух:

– Не забыл. Но ты собираешься до конца дней своих жить без любви?

– Брось, отец. Как твоя рыба?

– Превосходно, как всегда, – вздохнул Томас. И, понизив голос, добавил:

– Это правда, что Касси так спокойна и тиха… но только когда ты рядом. Когда она остается с Элсбет и со мной, она… – Томас задумался, подыскивая слова. – Она настоящий фейерверк. Остроумна, весела, умна и изобретательна. Только когда ты входишь в комнату, она становится другой.

– Все это ты говорил и раньше, – отмахнулся Джефф, – но ничего не меняется. Не хочу, чтобы Касси причинили зло.

– Ты больше не полевой агент, – возразил Томас, – так что ей не грозит опасность, как в свое время Лиллиан.

Джефф тысячу раз слышал все это раньше.

– Пап, – медленно начал он, – я знаю, ты полюбил Касси… так же, как и я, но не в том смысле, который ты подразумеваешь. Да, у меня были кое-какие проблемы с…

Он поколебался.

– С неукротимым желанием? – услужливо подсказал Томас.

– Я твердо уверен в том, что родители не должны говорить подобные вещи своим детям, но ты прав. С неукротимым желанием. Однако между мной и Касси ничего не может быть. Искренне надеюсь, что мне понравится эта женщина, Скайлар Бомонт. Несмотря на богатство, она многое повидала в жизни и, думаю, не так избалована, как все думают. Знаешь, что она встречалась с Лео Нортоном? А в колледже была почти помолвлена с Роджером.

– В мое время для подобных девушек существовало очень выразительное определение, – негромко заметил Томас.

– Я не собираюсь с тобой спорить, – отрезал Джефф, – поскольку знаю, что делаю.

Томас отодвинул пустую тарелку:

– Вот в этом я с тобой не согласен. Ты не знаешь, что делаешь, и это очевидно. Спасибо за ленч. – Он встал. – Кстати, когда ты увидел, как таращатся на тебя студенты, следовало бы пригнуться.

– И позволить пуле пролететь над моей головой, чтобы она угодила в одного из них?

– Хороший мальчик, – улыбнулся Томас. – Заботишься о доверенных тебе людях. Еще бы делал то же самое дома и заботился о…

Взгляд Джеффа заставил его замолчать. Покачав головой, Томас удалился.

По пути к книжному магазину Томас размышлял, как заставить сына увидеть истину. Очевидно, проблема заключалась в том, что появление Касси сильно облегчило их жизнь. Как же плохо им придется, если она уйдет!

Последнее время каждый раз, когда Касси делала для Джеффа что-то хорошее: покупала новый спортивный костюм или готовила любимые блюда, – Томасу хотелось попросить ее не делать этого. Иногда ему хотелось закричать: «Не балуй его так сильно!» Но у Томаса не хватало мужества расстроить мирное течение их жизни.