Военный совет имел быть в балке меж двух холмов верстах в восьми от крепости. Тут стояла неказистая хата поселянина-степняка. Генерал Илья Безбородко сидел на лавке, привалившись к стене, а трубку покуривал изящно, словно в петербургском салоне, а не в хате, пропахшей навозом. Бригадир Шереметьев со скучающим видом поглядывал в оконце и каждый раз спохватывался: сквозь бычий пузырь ничего не было видно. Генерал Мекноб перечитывал письмо из Петербурга, в котором сообщалось об успехах русского флота в войне со шведами и о недовольстве двора Мусиным-Пушкиным, войска которого топчутся на месте, ведут «ленивую» баталию.

Полковник Троицкого пехотного Хвостов и Рибас вошли последними, и генерал-поручик Гудович не стал дожидаться, пока они усядутся, покашливая, объявил:

– Завтра, господа, Святой праздник – день Воздвижения Креста Господня, и следовало бы наши дела расположить так, чтобы Гаджибей взять.

Все давно было говорено-переговорено еще под Очаковом: полки Гудовича выступят за час до рассвета, достигнут передовой корпуса Рибаса и окружат крепость. Но Гудович, как вчерашний Тамбовский генерал-губернатор, обстоятельно предложил:

– Взглянем-ка, господа, еще раз на схему крепостного замка.

Стряхнув с мундира просыпавшийся табак, Илья Безбородко со знанием дела принялся толковать о каменном пятиугольнике крепости.

– Главное, господа, я не вижу в нем изъянов. Окружен рвом, который недавно углубили на два человеческих роста. В вершине пятиугольника – бастионная башня. Рядом с ней внутри крепости пороховой погреб. О нем следует помнить. На противоположных от бастиона углах – две круглые башни, а меж ними ворота. Считаю, что при высоте стен в четыре человеческих роста, следует, как и решили, обкладывать замок со всех сторон. Лестниц хватит. Я проверял.

– Надо учесть и длину стен, – сказал Мекноб.

– От четырехугольной бастионной башни до круглых башен – шестнадцать сажен, – ответил Безбородко.

– Да! – подхватил бригадир Шереметьев. – И между круглыми – одиннадцать сажен. Я подсчитал: чтобы первый приступ был удачен, надобно две тысячи человек. Только лестницы подавай!

– Если гарнизон позволит, – сказал, раскуривая трубку Безбородко. – И флот турецкий с пушками под самым замком. А там ведь пятьдесят кораблей!

Османских судов больших и малых стояло под Хаджибеем по вчерашним сведениям тридцать семь. Но на преувеличение генерал-майора никто не обратил внимания. Флот – сила, на него гренадеров на приступ не пошлешь. Да и с Ильей Андреевичем приходилось считаться и Гудовичу: как никак – младший брат Александра Безбородко – первого докладчика императрицы.

– Осадные и полевые орудия Меркеля поставим на берегу. Авось флот отгоним, – сказал Гудович. – Да и адмирал Войнович вдруг нечаянно проснется и со своей эскадрой подойдет!

Многие засмеялись. Сухопутные генералы Войновича не любили по-прежнему.

Предвечерние сентябрьские отсветы зарниц сделали все вокруг нереальным. Хвостов и Рибас спускались из балки, держа строптивых скакунов-донцов на поводу. Вдали, в версте, зеленой слюдой необычно светилось море, особенно у берегов. Солнце уж упало за Куяльники, луны не было, сумерки сгущались.

– Что за черт! – воскликнул Хвостов, вглядываясь в светящийся морской окаем.

– В эту пору оно и в прошлом году светилось, – сказал Рибас.

– А мои троицкие крестятся и молебен требуют, – вздохнул Хвостов.

Кто-то шел им навстречу. Постепенно они различили на идущем красный кафтан с черными отворотами. Над кафтаном белело лунообразное лицо. Это был Меркель.

– Вам, майор, повеление, – сказал Рибас, когда они поравнялись. – Ведите свои осадные и полевые к нам.

– Куда именно?

– Отсюда к замку до первого холма. Вас встретят. Тут верст пять. Когда будете?

– Даст бог, часа за два. Собраться надо.

Сойдя из балки, они подтянули подпруги донцов, вскочили в седла и весело поскакали к чернеющему вдали холму. Из балок, оврагов и кустарника в сумерках начали появляться солдаты и их унтеры. Весь день они пролежали в укрытиях, а с темнотой поднялись. Костров не жгли. Сухарей пока было вволю. Слева все еще изумрудно светилось море, но небо неожиданно быстро затянуло тучами и пала тьма.