— Можете мне не верить, господин Жакаль, я искал именно вас.

— Я вам верю, господин Сальватор, — хитро посмеиваясь, отозвался начальник полиции.

— Мне чудом помог случай, — продолжал Сальватор. — Ведь я только что из префектуры.

— Неужели? — откликнулся г-н Жакаль. — Вы удостоили меня чести зайти ко мне?

— Да, ваш дежурный тому свидетель. Правда, он не мог сказать, где вас искать. Пришлось мне поломать голову, и я пустился на поиски, веря в свою звезду.

— Могу ли я иметь счастье быть вам чем-нибудь полезным, дорогой господин Сальватор? — спросил г-н Жакаль.

— Ах, Боже мой, конечно, — ответил молодой человек, — если, разумеется, пожелаете.

— Дорогой господин Сальватор! Вы слишком редко обращаетесь ко мне с просьбами, и я не хотел бы упустить возможности оказать вам услугу.

— Дело у меня к вам простое, в чем вы сейчас убедитесь. Друг одного моего приятеля был арестован вчера вечером во время беспорядков.

— О! — только и сказал г-н Жакаль.

— Это вас удивляет? — спросил Сальватор.

— Нет. Вчера, как я слышал, арестовали немало народу. Уточните, о ком речь, господин Сальватор.

— Это несложно. Я как раз показывал вам на него в ту минуту, как его задерживали.

— A-а, так вы о нем?.. Странно…

— Значит, его точно арестовали?

— Не могу сказать наверное: у меня слабое зрение! Не напомните ли вы мне, как его зовут?

— Дюбрёй.

— Дюбрёй? Погодите, погодите! — вскричал г-н Жакаль, хлопнув себя по лбу, будто никак не мог собраться с мыслями. — Дюбрёй? Да, да, да, это имя мне знакомо.

— Если вам нужно что-то уточнить, я мог бы прямо сейчас найти в толпе двух полицейских, которые его арестовали. Я отлично запомнил их лица и непременно их узнаю, я в этом уверен…

— Вы полагаете?

— Тем более что я приметил их еще в церкви.

— Да нет, это ни к чему. Вы хотели что-то узнать об этом несчастном?

— Я хотел бы только услышать, на каком основании был арестован этот несчастный, как вы его называете?

— Этого я сейчас не могу сказать.

— Во всяком случае, вы мне скажете, где, по-вашему, он сейчас находится?

— Естественно, в тюрьме предварительного заключения при префектуре… Если, конечно, какое-нибудь особо тяжкое обвинение не заставило перевести его в Консьержери или Ла Форс.

— Ответ слишком расплывчат.

— Что же делать, дорогой господин Сальватор! Вы застигли меня врасплох.

— Вас, господин Жакаль?! Да разве это возможно?

— Ну вот, и вы туда же! Намекаете на мое имя и на то, что я хитер как лис.

— Черт побери! Такая уж у вас репутация!

— Так знайте: в отличие от Фигаро, я стою меньше, чем моя репутация, клянусь вам. Нет, я человек простодушный, и в том моя сила. Меня считают хитрецом, в моих действиях подозревают подвох, а попадаются на мое простодушие. В тот день, когда дипломат скажет правду, он обманет всех своих собратьев: они никак не поверят, что он не солгал.

— Дорогой господин Жакаль! Вам ни за что меня не убедить, что вы приказали арестовать человека, не зная причины, по которой это делаете.

— Послушаешь вас, так можно подумать, что я король Франции.

— Нет. Вы король Иерусалимской улицы.

— Вице-король, и только!.. Всего-навсего префект. Ведь в моем королевстве есть кое-кто повыше меня: господин де Корбьер и господин Делаво.

— Итак, вы отказываетесь мне ответить? — в упор глядя на начальника полиции, спросил Сальватор.

— Не отказываюсь, господин Сальватор. Просто это невозможно. Что я могу вам сказать? Арестовали господина Дюбрёя?

— Да, господина Дюбрёя.

— Стало быть, на то имелись основания.

— Именно о них я и хочу знать.

— Должно быть, он нарушил общественный порядок…

— Нет, потому что я наблюдал за ним как раз в ту минуту, как его задерживали. Напротив, он сохранял полное спокойствие.

— Тогда, значит, его приняли за кого-то другого.

— Неужели такое случается?

— Ах, ведь непогрешим только его святейшество папа, — промолвил г-н Жакаль, набивая нос табаком, — да и то…

— Позвольте мне обсудить ваши ответы, дорогой господин Жакаль.

— Сделайте одолжение. Хотя, сказать по правде, слишком много чести вы им этим окажете, господин Сальватор.

— Личность арестованного вам не известна?

— Я видел его вчера впервые в жизни.

— И имя его вам ни о чем не говорит?

— Дюбрёй?.. Нет.

— И вы не знаете, за что он задержан?