— Господин Сальватор! — без тени улыбки отвечал начальник сыскной полиции. — Боюсь, что вы примете меня за льстеца, пытающегося привлечь вас на свою сторону, но я хочу выразить вам свое восхищение этим необыкновенным планом.

— Я жду от вас не комплиментов, сударь, — заявил молодой человек, — я спрашиваю ваше мнение.

— Если я восхищаюсь вашим планом, значит, я его одобряю, — ответил полицейский. — Да, господин Сальватор, я вел себя как глупец, когда приказал вас арестовать. Это так же верно, как то, что я нахожу ваш план превосходным, надежным. Уверяю вас, что он удастся. Однако позвольте задать вам один вопрос. Что вы рассчитываете делать с пленником, когда он окажется на свободе?

— Я же вам сказал, что беру ответственность за его безопасность, господин Жакаль.

Господин Жакаль покачал головой, давая понять, что одного заявления ему недостаточно.

— Я вам все скажу, сударь, и вы, надеюсь, согласитесь с моим планом бегства, как одобрили и план похищения из тюрьмы. Почтовая карета будет ждать в одной из улочек, выходящих на набережную. Свежие лошади будут ждать на всем пути. Я вышлю вперед курьера. До Гавра отсюда пятьдесят три льё: мы проедем их за десять часов, не так ли? В Гавре нас будет ждать английский пароход. В тот самый час, когда на Гревской площади соберутся поглазеть на казнь господина Сарранти, тот покинет Францию вместе с генералом Лебастаром де Премоном, которому нечего будет делать в Париже после отъезда господина Сарранти.

— Вы забыли, что существует телеграф, — заметил г-н Жакаль.

— Отнюдь. Кто может поднять тревогу, указать избранный беглецами путь, привести в действие телеграф? Полиция, то есть господин Жакаль! А раз господин Жакаль остается с нами, все этим и сказано.

— Совершенно справедливо, — согласился г-н Жакаль.

— Надеюсь, вы не откажетесь последовать за этими господами в отведенное для вас помещение.

— Я к вашим услугам, господин Сальватор, — с поклоном отвечал полицейский.

Сальватор остановил г-на Жакаля, протянув руку, но не касаясь его.

— Мне нет нужды призывать вас к чрезвычайной осторожности как в действиях, так и в словах. Всякая попытка к бегству, как вы знаете, будет пресечена в ту же минуту, и непоправимо! Ведь меня здесь не будет, чтобы защитить вас, как это было совсем недавно. Ступайте, господин Жакаль, и пусть Господь внушит вам благоразумие!

Два человека подхватили г-на Жакаля под руки и исчезли в глубине девственного леса.

Когда они пропали из виду, Сальватор пригласил генерала Лебастара де Премона с собой, а Жану Быку, Туссен-Лувертюру и Кирпичу жестом приказал следовать за ним. Вся пятеро скрылись в подземелье.

Мы не пойдем вслед за ними по лабиринту катакомб, куда уже спускались вместе с г-ном Жакалем; вышли они в одном из домов на улице Сен-Жак, рядом с улицей Нуайе.

Там они разделились (лишь Сальватор и генерал продолжали идти вместе) и направились разными путями на набережную Часов, где, как мы сказали, у Сальватора была лодка.

Встретились они в тени, отбрасываемой аркой моста.

Генерал Лебастар, Туссен-Лувертюр и Кирпич сели в лодку, готовые в любую минуту ее отвязать.

Сальватор и Жан Бык остались вдвоем на берегу.

— А теперь, — сказал Сальватор негромко, но так, чтобы его услышали и Жан Бык, и трое других спутников, — теперь, Жан, слушай меня внимательно и не упусти ни слова из того, что я скажу, ведь это последние указания.

— Слушаю, — отозвался плотник.

— Ты полезешь вперед, не останавливаясь ни на мгновение до самого конца.

— Да, господин Сальватор.

— Когда мы убедимся, что бояться нам нечего, ты упрешься плечами в плиту и нажмешь с силой, но в то же время не торопясь, так чтобы плита приподнялась, но не откинулась совсем, иначе ты разбудишь охрану. Когда ты почувствуешь, что плита приподнялась, дерни меня за рукав; остальное я сделаю сам. Ты все понял?

— Да, господин Сальватор.

— Тогда в путь! — приказал Сальватор.

Жан Бык снял первую решетку, нырнул в подземелье и стал пробираться вперед так быстро, насколько позволял его огромный рост.

Сальватор последовал за ним спустя несколько мгновений.

Под камерой смертников они очутились почти одновременно.

Там Жан Бык обернулся и прислушался. Сальватор тоже насторожился.

Вокруг них и над ними царила глубокая тишина.

Не услышав ничего подозрительного, Жан Бык втянул голову в плечи, уперся руками в колени и изо всех сил нажал на плиту; через несколько секунд он почувствовал, что плита поддалась.

Он дернул Сальватора за рукав.

— Готово? — спросил тот.

— Да, — с трудом переводя дух, ответил плотник.

— Хорошо! — сказал молодой человек и приготовился действовать. — Теперь дело за мной. Толкай, Жан Бык!

Тот снова уперся, и плита стала медленно подниматься.

В подземелье проник слабый свет, похожий на отблеск лампады над покойником. Сальватор просунул голову в образовавшуюся щель, окинул быстрым взглядом камеру и в ужасе вскрикнул.

Камера была пуста!