— Нет, княжна, ничего я не собираюсь обещать. Клятвы существуют для тех, кто хочет их нарушить. А я желаю, чтобы вы полностью положились на меня. Вы намерены остаться в парке и присутствовать при нашем разговоре — хорошо! Я не возражаю, присутствуйте, но издалека. Вы же понимаете, какой жалкий вид я буду иметь рядом с вами и этим молодым человеком. Завернитесь-ка в накидку — здесь очень холодно — и погуляйте в боскете. Долго нам ждать не придется, только что пробило десять; если точность — вежливость королей, она тем более является добродетелью влюбленных.

Граф проводил княжну в боскет, где Сальватор, едва войдя в парк, сразу ее заметил, а сам скрылся в боскете напротив и стал там прогуливаться, а когда увидал того, кого он принимал за Петруса, — спрятался за каштан.

Княжна издали заметила это движение и, смутно догадываясь о его значении, бросилась бежать из боскета навстречу Сальватору.

Она была от него всего в десяти шагах, когда раздался выстрел.

Княжна громко закричала и рухнула наземь.

Пуля графа, попав Сальватору в грудь, отозвалась металлическим звоном.

Однако комиссионер не дрогнул, будто она пролетела от него в нескольких шагах.

Пуля угодила в металлическую бляху комиссионера.

— Решительно, я выбрал удачную профессию, — сказал он, после чего прицелился в графа, несмотря на темноту, в ту самую минуту, как тот вытянул руку, приготовившись разрядить второй пистолет.

Раздался выстрел, граф рухнул на землю, а Сальватор, видя, что он упал, сунул пистолет в карман и направился к аллее, где лежала княжна.

— Судя по его падению, — заметил Сальватор, — граф на некоторое время оставит нас в покое. — Княжна, — вполголоса прибавил он и приподнял ей голову. — Княжна, очнитесь!

Однако она его не слышала.

Он зачерпнул рукой снегу и потер Регине виски. Она постепенно пришла в себя, открыла глаза и, с грустью глядя на Сальватора, спросила:

— Что произошло?

— Ничего, — отвечал молодой человек. — Во всяком случае, ничего такого, что могло бы вас огорчить.

— А выстрел? — спросила Регина, вглядываясь в Сальватора, чтобы узнать, не ранен ли он.

— В меня стрелял тот, кто прятался за деревом, — сказал он, — но я не ранен.

— Это был граф, — живо проговорила Регина; она поднялась, опираясь на руку своего спасителя.

— Я в этом не уверен.

— Нет, это был точно он, — продолжала настаивать княжна.

— В таком случае, мне его жаль, — заметил Сальватор. — Ведь я в него стрелял, а у него на груди нет спасительной бляхи комиссионера, как у меня.

— Вы убили графа? — ужаснулась Регина.

— Понятия не имею, — отвечал Сальватор, — зато я уверен, что попал в него: я видел, как он упал на газон. Если позволите, княжна, я пойду убедиться в его состоянии.

Сальватор торопливо пошел по аллее, в конце которой упал граф Рапт.

Прежде всего Сальватор различил в темноте его лицо, и всегда-то бледное, а теперь и вовсе бескровное — то ли из-за потери крови, то ли из-за тусклого света луны. Вокруг него снег был выпачкан кровью.

Он подошел ближе, склонился над графом и, не слыша его дыхания, приложил руку к его груди. Граф был мертв! Пуля угодила в самое сердце.

— Да смилуется Господь над его душой! — философски заметил Сальватор, поднимаясь.

Он снова пошел к княжне.

— Мертв! — коротко сообщил он.

Регина опустила голову.

Вдруг господин высокого роста словно вырос из-под земли и встал между ними, скрестив на груди руки и пристально разглядывая комиссионера и девушку. Он строго спросил:

— Что происходит?

— Отец! — вскричала княжна, напуганная внезапным появлением маршала.

— Господин маршал! — с поклоном произнес Сальватор.

Это действительно был маршал де Ламот-Удан.

Всю предыдущую ночь его слуги не спали.

Два выстрела, прогремевшие у них почти над ухом, не смогли разбудить людей, наверстывавших бессонную ночь.

Только маршал не сомкнул глаз.

Заслышав выстрелы, он вздрогнул и бросился в парк, откуда, как ему показалось, донесся шум.

Он растерялся, застав в столь поздний час и в такой мороз княжну Регину наедине с комиссионером.

Он не мог выразить свое удивление иначе, чем вопросом:

— Что происходит?

Княжна молчала.

Сальватор шагнул маршалу навстречу и, еще раз поклонившись, сказал: