— Привет, — сказал комиссар и облокотился на высокую спинку кровати.

— Как дела, старина?

— Ты можешь говорить? — спросил Стив.

— Могу, — прохрипел пострадавший.

— Тебя зовут Майкл Бенкс. Так?

— Да.

— Ты видел того человека?

— Лучше, чем вас сейчас, комиссар. Он же меня поразил…

— Это он? — Морран протянул раненому фотографию Рассела. — Ты его видел?

Майкл поморщился и ответил:

— Нет. Не его.

— Ты уверен, приятель? Ведь там было темно.

— Он пытался меня убить, и я никогда не забуду его морды. Кроме того, у него была перерезана глотка. Понимаешь?

Майкл чуть приподнял голову. Было видно, что каждое, пусть даже самое простое, движение дается ему с величайшим трудом и болью. Стив пододвинул стоящий в углу стул к кровати и, сев на него, достал из кармана блокнот.

— Ты можешь нам рассказать, — попросил он, — как все это было? Если тебе, конечно, не трудно.

— Может, пока не стоит? — спросил Морран, посмотрев на помощника.

— Стоит, — прохрипел Майкл. — Если это поможет найти того ублюдка, то я готов. Я думаю, что здесь кроется нечто большее, чем обыкновенное хулиганство. Это большое дерьмо, потому что здесь замешана большая политика.

— Хорошо, — кивнул комиссар. — Начинай. Ложись, расслабься, не вскакивай и говори. Он все запишет, и мы его поймаем.

Бенкс набрал в легкие воздуха и, с шумом выпустив его через нос, начал рассказывать.

— Я каждый вечер выезжаю на дежурство в эти кварталы. Полиция призвала на помощь ветеранов, чтобы навести порядок в этом гадючнике. Вот мы и патрулируем улицы. У меня есть разрешение на ношение оружия, и в машине у меня всегда припасена пара-тройка серьезных штучек.

— Да, это мы видели. У тебя в машине нашли винтовку 32-го калибра, два армейских кольта калибром 9 миллиметров и…

— Все верно. А «узи» и обрез я взял с собой. Так вот, я свернул с 12-ой улицы на 736-ю. Там всегда полно всяких шлюх и наркоманов. Проехав три дома, я затормозил, потому что услышал странный шум.

— Ты услышал его несмотря на гул работающего мотора? — Стив что-то быстро записывал в свой блокнот.

— Да его и мертвый бы услышал! — Майкл тяжело вздохнул. — Это грохотало так, как будто поблизости работал кузнечный пресс. Я тогда не понял, кто они.

— Кто?

— Я расскажу об этом позже. Давайте пока не отвлекаться.

Он прикрыл глаза. Комиссар посмотрел на Стива. Тот пожал плечами. Майкл продолжил:

— Так вот. Я взял «узи» и обрез и бросился в переулок. Там было полно мусорных баков и всякого дерьма, за которым легко спрятаться.

— И что же там было? — спросил Морран.

— Я их сразу увидел. Эти двое дрались на мечах, как одержимые. Такой крепкий негр с бородой, в цветных дурацких тряпках. Вы же его наверняка уже видели в морге. И второй…

Майкл дернулся и тут же застонал от накатившей боли. Пальцы вцепились в простыню, стягивая ее в комок. На лбу выступила испарина.

— Он был двухметрового роста. В плечах — как два меня. Лошадиная голова и черные волосы. А одет, как поганый рокер. Весь в черной коже и дрался, как раненый зверь.

Лицо Бенкса исказил новый приступ боли. Он застонал, запрокинув на подушках голову, и жестом подозвал комиссара. Морран сел на кровать и крепко сжал его руку.

— Держись, приятель. Теперь все позади.

— Ничего не позади. Самое страшное может вот-вот начаться. Дело в том, что этот малый не похож на американца. Он похож на русского. С такой раной нельзя выжить. Это был просто покойник. Дерьмовый вонючий труп дерьмового русского. Москва начинает против нас войну. Она засылает диверсантов-зомби. Необходимо срочно связаться с ЦРУ. Комиссар, не упустите момент!

Майкл дергался и лихорадочно хрипел.

— Успокойся, — ласково проговорил Фрэнк.

— К черту!

— Приятель, тебе нельзя волноваться.

— Я сказал, к черту! Это был настоящий ад — там, на улице. Огонь, везде огонь. Понимаешь, комиссар… Я стрелял в него бог знает сколько раз. Всю обойму выпустил. А значит, хотя бы половина боезапаса оказалась у него в кишках. Он ведь ранил меня только после того, как я наделал в нем столько дырок, что хватило бы на целый взвод.

Комиссар понимающе кивнул и поднялся с кровати.

— Ну, не знаю, — он искоса посмотрел на все еще сидящего с блокнотом Стива. — Наверное, парень, я к тебе пришлю наших художников. И раз ты его так хорошо помнишь, ты сможешь описать им портрет этого типа. Договорились?