— Как шантаж, — отрезала Уэнди.

— Нет, я никогда так не думал — по крайней мере после того как .обнаружил, что тебя очень легко найти. Я думал, что поначалу ты действовала так, как просила Марисса, но, когда увидела, какую непосильную работу на себя взвалила, ты обратилась за помощью. Это было логично, мне не трудно было в это поверить. Пока я не встретился с тобой и не понял, что ты не тот человек, который сдается в подобной ситуации. Или в любой другой.

— Вот как?

— С первой минуты ты произвела на меня впечатление человека, который стиснув зубы пойдет до конца и никогда не попросит о помощи.

Уэнди закусила губу. На какое-то мгновение она почувствовала себя неуютно, словно Мак видел ее насквозь.

— Даже если бы пришлось лгать себе и окружающим, — спокойно продолжал он. — Меня восхитило твое упорство. И я никак не думал, что мне придется сожалеть об этом.

— Ты же сам сказал, что мы должны сделать все, что в наших силах, ради Рори.

— Теперь этого недостаточно.

— Мы оба страдаем оттого, что ты не предусмотрел этого раньше.

— Клянусь, я не планировал того, что случилось прошлой ночью, Уэнди. А когда услышал, что ты плачешь, мне просто захотелось объяснить, что понимаю тебя, что, если ты хочешь уйти, я не стану тебя удерживать. Что я понял: я прошу слишком многого и ты никогда не сможешь полюбить меня.

Уэнди попыталась набрать в легкие воздуха, но, казалось, мышцы перестали слушаться ее.

— Твои слезы блестели как драгоценные камни. — У него сорвался голос. — Потом ты прильнула ко мне, и, хотя я знал, что ты безуспешно пытаешься убедить себя, я уже не мог уйти. Я позволил себе поверить, что нам будет достаточно того, что у нас есть, — в Чикаго найдутся для тебя вакансии, и ты так любишь ребенка. Но когда ты снова начала плакать после того, что произошло, я понял, что ты никогда не будешь по-настоящему счастлива.

— Я не плакала, — сказала она.

— Нет, плакала. Ты чуть не рыдала во сне. А потом, когда увидел этим утром письмо с предложением работы, я понял, почему ты плакала.

— Глупый, — сказала она, но ее голос был таким тихим, что он, возможно, не услышал.

— Вот тогда-то я и вынужден был признаться себе, что и меня больше не устраивает такое будущее. Я больше не в силах заставлять тебя лгать мне, Уэнди, или самой себе.

— Прекрати, Мак!

Он выглядел усталым и постаревшим.

— Возможно, будет лучше, если ты услышишь всю правду. Я считал, что могу удовлетвориться второй ролью в твоей жизни после Рори. Прошлой ночью я даже сказал себе, что смогу примириться и с третьей — после твоей работы. Но я не могу быть никем. Я рвусь на части, и ты тоже. — Не удержавшись, он прикоснулся рукой к ее щеке. — Дорогая, я прошу у тебя прощения за все. А теперь я ухожу.

Она должна была остановить его. Он направлялся к двери, и если он покинет ее…

— Может быть, тебе следовало рассказать мне о своих чувствах с самого начала? — Уэнди едва узнала свой голос.

Мак повернулся к ней и нахмурился.

— Едва ли я бы решился сказать тебе об этом.

Она сделала несколько неуверенных шагов к нему.

— Это избавило бы нас от многих проблем.

— Ты бы просто завизжала и убежала.

— Возможно. — Она на ощупь нашла его руку и сжала его запястья. — Я просто была не очень умной и долго не понимала, что люблю тебя.

Он застыл словно статуя. Двигались только его глаза, жадно всматривавшиеся в ее лицо.

— Но ты плакала, — сказал он неуверенно.

— Потому что я была тебе не нужна! Ты даже не хотел, чтобы я пошла на этот ужин и…

— Разумеется, хотел. Я просто решил не заставлять тебя. Это ведь очень скучно.

— А когда я рискнула высказать свое мнение о том, как вам поступить с новым товаром, ты как воды в рот набрал.

— Я был поражен. Твоя идея была блестящей и не стоила тебе никаких усилий.

— И даже когда я практически вынудила тебя заняться со мной любовью, ты остановился, чтобы подумать, а верно ли ты поступаешь.

— Что ж, — не без основания заметил Мак, — на прошлой неделе я получил порцию ледяной воды, а ведь все, что я сделал тогда, — просто поцеловал тебя.

Уэнди чуть не задохнулась от возмущения.

— Ты решил, что я опрокинула кофейник нарочно?

— А разве нет?

— Конечно, нет. Ты был и без того холоден.