— Нектарий?! — простонал Константин, его ноги подкосились, и он упал на колени.

— Да, Костюшка, Нектарий! — ласково произнес старик.

И Константин заплакал. Этот взрослый, сильный мужчина плакал как ребенок. И самое главное, Константин не понимал, почему вдруг у него хлынули слезы. То ли оттого, что старец назвал его так, как называла его только мама, то ли оттого, что он, наконец, нашел старца, то ли еще отчего. Да и сейчас это было не важно. Главное, что плотина, которая сдерживала целый океан переживаний, рухнула, и поток, получив возможность, бурно хлынул изнутри наружу.

— А ты плачь, Костюшка, плачь, сколько тебе надобно, не стесняйся! — приговаривал старец и гладил Константина, стоящего на коленях и закрывшего лицо руками, по голове своей сухой, костлявой ладонью. — Не стыдись старика. Я за свою жизнь столько слез пролил, что озерцо маленькое бы вышло, если бы все мои слезы вместе собрать.

— Я ведь тебя, Костюшка, давно дожидался, — рассказывал старец, подкидывая сухие ветки в очаг.

Старец Нектарий жил в небольшой, полутемной пещере. Внутри, у стены, был сложен из камней очаг. В скалистом потолке виднелось отверстие, через которое, по-видимому, выходил наружу дым от огня. В глубине пещеры располагался настил, изготовленный из прутьев, покрытый медвежьей шкурой. Посередине пещеры стоял вывороченный пень, выполняющий, вероятно, роль стола. Рядом несколько толстых чурок, заменявших стулья.

Константин сидел на одной из чурок и наблюдал за стариком, который управлялся с камином. Он смотрел и думал, что Нектарий скорее похож на лесного дядьку из детских сказок, столь необычен был его вид. Только сейчас за седой копной волос, обвитых плющом с листьями, Константин разглядел смуглое, сухое, жилистое тело пустынника. По такому телу можно анатомию изучать, подумал Константин. Меж тем Нектарий ломал сухие ветки, извлекая их из вязанки, которую он набирал неподалеку от пещеры в лесу.

— Я, радость моя, давно поджидал тебя. Ведал, что ты придти должен вскоре, а ты все кругами ходил, а ко мне не заглядывал.

— Заплутал я, отче, — произнес Константин.

— Конечно, заплутал, радость моя! — подтвердил пустынник, покачивая головой. — Твоя правда. Ведь ты как думал, когда ко мне со своим горем шел? Найду деда Нектария поскорее, он мне всю правду как на ладони выложит, на все вопросы ответит и все тут.

Пустынник взглянул на Константина, будто пронзил его насквозь.

— Верно, отче, — согласился Константин.

— То-то и оно, что хотим мы все сразу, без труда и пота получить, а так не бывает, радость моя. Господь ведь чего от нас, грешных, хочет? — А того, чтобы мы сердечко свое прежде почистили, в душеньке прибрались, мыслишки пустые повыкидали, а потом и милость Свою проявит, помощь окажет.

Нектарий сложил достаточное количество веток в очаг, и Константину вдруг стало интересно, как же отшельник сумеет разжечь огонь, коли по всей вероятности ни спичек, тем более зажигалки у него нет. И тут произошло настолько невероятное, что Константин, наконец, понял, с кем имеет дело. Старец сложил ладони так, как бывает, когда набирают воду, потом наклонился к сушняку и прямо из его ладоней полыхнул синий, ослепительный, как от сварки, огонь. Константин даже инстинктивно дернул рукой, желая прикрыть глаза, но удержался и увидел, как всполох чудного огня из рук старца ударил прямо в сушняк и тот вспыхнул и загорелся.

— Ну вот, — сказал Нектарий. — Подсаживайся, радость моя, к очагу. Погреемся и чайку попьем.

Нектарий взял в углу закопченный чайник и повесил его на крюк, который был вбит в скалу прямо над очагом. Чайник был полон, и из горлышка чуть пролилась вода на огонь. Раздалось шипение. Такой медный чайник можно видеть только в музеях, подумал Константин и сообразил, что действительно старец ждал его, раз чайник был уже наполнен и вязанка дров приготовлена. Истинно, Нектарий будто все насквозь видит и мысли читает, отметил Константин.

— Вот чудеса мысли читать, Костюшка! — заулыбался Нектарий, подсевший к разгоравшемуся огню. — Их читать-то нет надобности, главное, внутри себя тишину иметь, покой. Ум должен как чистый лист быть и тогда все слышать и видеть будешь.

Пустынник притих, глядя на огонь, Константин тоже не решался продолжать беседу. Два бородатых, заросших человека: один столетний пустынник, другой среднего возраста странник сидели в пещере у очага и грелись. Для каждого из них эта встреча была очень важной, может быть, самой важной в жизни, ибо встретились оба на поворотном моменте своих непростых дорог судеб.

Когда чайник вскипел, старец неспешно поднялся, засыпал в него траву, потом извлек откуда-то старинные медные кружки и в каждую положил по куску пчелиных сот с медом. Через некоторое время налил заварившийся чай. Пещера наполнилась ароматами трав, меда и в ней стало как-то по-домашнему тепло и уютно. Все это время царило молчание.

— Пей, Костюшка, пей, — проговорил ласково Нектарий. — Знаю, чего ты ждешь от меня, а потому, радость моя, подкрепись чайком, прежде чем услышишь рассказ мой.