В холле мальчик-мусульманин уже не предавался гастрономическому удовольствию под молитвенную музыку по радио — он спал. Будить его не было надобности. На подъездной дорожке к государственной гостинице оказались припаркованными с десяток трехколесных рикш. Все водители, кроме одного, тоже спали на местах пассажиров. Единственный бодрствующий рикша заканчивал молиться. Когда доктор и миссионер ехали в коляске сквозь спящий город, их окружала тишина, совершенно невозможная в Бомбее.

Рядом с железнодорожной станцией Джунагад они увидели желтую лачугу, где несколько ранних городских пташек уже брали напрокат велосипеды. Миновав плантацию кокосовых пальм, они заметили изображение леопарда — указатель входа в зоопарк. Затем рикша проехал мимо мечети, госпиталя, отеля «Ре-лиф», овощного базара, старой крепости, мимо двух храмов, двух резервуаров для воды, мимо зарослей манговых деревьев, а также дерева, которое доктор Дарувалла назвал баобабом, но Мартин Миллс с ним не согласился. Водитель повез их через тиковый лес, сказав, что здесь начало тропы для восхождения на гору Гирнар-Хилл. Дальше им следовало идти пешком. Подъем высотой шестьсот метров насчитывал десять тысяч ступенек. Рикша сказал, что на вершине они будут через два часа.

— Боже мой, почему он думает, что мы хотим за два часа вскарабкаться наверх по десяти тысячам ступенек? — спросил Фарука Мартин Миллс.

Однако узнав от доктора, что джайны считали холм священным местом, иезуит изменил свое желание.

— Но там всего лишь несколько храмов! — воскликнул Дарувалла.

Доктор представил, как священное место, вероятно, будет заполнено сидящими на корточках отшельниками, занимающимися йогой, как везде будут стоять продовольственные лотки неаппетитного вида, бегать наглые обезьяны, а обочины дороги будут являть отвратительные свидетельства человеческих испражнений… Рикша-водитель увлек их воображение, сказав, что там над ними будут кружиться орлы.

Ничто не могло остановить иезуита от богоугодного восхождения на гору. Доктор даже предположил, что рвение, которое он в это вкладывал, заменяло ему участие в мессе. На вершине они оказались уже через полтора часа, потому что будущий священник поднимался с приличной скоростью. Поблизости крутились обезьяны, что несомненно исключало все попытки отдыха. После случая с шимпанзе Мартин боялся всех животных, похожих на человекообразную обезьяну, даже если они были маленького роста.

Путешественники увидели лишь одного орла, а при спуске встретили только нескольких отшельников, поднимавшихся на верх священной горы. По случаю раннего часа большинство продуктовых палаток были закрыты. В одной они купили и выпили бутылку апельсинового сока. Доктор был вынужден согласиться с тем, что мраморные храмы на вершине выглядели очень внушительно, особенно самый большой и древний храм джайнов, построенный в двенадцатом веке.

К окончанию спуска оба мужчины совсем запыхались, а доктор Дарувалла пообещал, что умрет от боли в ногах. Он добавил, что на свете не существует религии, ради которой стоило бы взбираться вверх на десять тысяч ступенек. Его все-таки ввергли в депрессию случайные встречи на тропе с человеческими экскрементами, кроме того, все это время тревожила мысль, что водитель бросил своих пассажиров и придется возвращаться в город пешком. Если перед восхождением Фарук дал рикше слишком большие чаевые, у него не останется стимула ждать их. Если же чаевые оказались слишком маленькие, то водитель сильно обидится и уедет.

— Будет чудо, если наш водитель уже не скрылся, — подытожил он свои сомнения.

Однако рикша не только ждал их — подойдя поближе, они увидели, что водитель протирал свой экипаж.

— Вам следует воздержаться от использования слова «чудо», — сказал Фаруку миссионер, у которого бинт на шеестал развязываться из-за того, что он сильно вспотел, подымаясь на гору.

Подходило время будить детей и отвозить их в цирк. Мартин Миллс молчал до самого последнего момента и только однажды произнес то, что уже давно терзало доктора:

— Боже милостливый! Надеюсь, мы поступаем правильно, — сказал иезуит.

Через несколько недель после того, как необычная четверка покинула государственную гостиницу в Джунагаде, в ее холодильнике все еще стояла вакцина против бешенства и ампула иммунизированного глобулина, забытые доктором. Однажды ночью мальчик-мусульманин, регулярно поедающий шафрановый йогурт вспомнил, что невостребованный сверток являлся лекарствами доктора. Все боялись до него дотронуться, однако кто-то все же набрался смелости и выбросил пакет в мусор. Что же касается носка и сандалии на левую ногу, которые мальчик-калека специально оставил в номере, то их передали в городской госпиталь, хотя казалось невероятным, чтобы кто-либо смог их использовать. Ганеша знал, что в цирке ему не пригодится ни носок, ни сандалия — ни как помощнику повара, ни как артисту в номере «Прогулка по небу».

Утром в воскресенье калека босиком проковылял в палатку инспектора манежа. Еще не было 10. 00 и мистер Дас с супругой, а с ними по крайней мере с десяток детей-акробатов, скрестив ноги, сидели на коврах, уставившись на экран телевизора. Даже поднявшись на гору Гирнар-Хилл, доктор и миссионер привели детей в цирк слишком рано. Из-за того, что их никто не поприветствовал, Мадху стало неловко. Она случайно столкнулась с более взрослой девочкой, которая тоже не обратила на нее никакого внимания. Не отрывая глаз от телеэкрана, миссис Дас помахала детям руками. Имела ли она в виду, что можно уйти, или следовало присесть? Инспектор манежа прояснил ситуацию.

— Садитесь, где хотите, — скомандовал мистер Дас.

Ганешу и Мадху сейчас же притянул к себе фильм. Они чувствовали, что «Махабхарата» — серьезная вещь. Даже нищие знали, что эту картину показывали утром в воскресенье. Зачастую они смотрели программу через окна магазинов. Люди без телевизоров тихо собирались перед открытыми окнами торговых помещений, где был телевизор, чтобы иметь возможность хотя бы слышать шум сражений и пение. Наблюдая за Мадху, доктор понял, девочки-проститутки также знали о телевизионном сериале. Лишь у Мартина Миллса вызывало недоумение явное единство интересов людей в палатке труппы. Фанатик не мог поверить, что всеобщее внимание было привлечено религиозным эпосом.