Глаза его сверкали нездоровым блеском, но расчетливый ум бизнесмена противился скоропалительным решениям.

– А как обстоят дела на самом деле? – спросил он, уже теребя пальцами бумажник, извлеченный из внутреннего кармана пиджака. – Я хочу знать наверняка – он действительно победит? Или возможны другие варианты?

– Варианты возможны всегда, – пожал плечами торговец информацией, – но тренер говорит, что у Ивана только один реальный соперник. Это японец Гири Ямагучи, и исход соревнований будет зависеть от того, на какой стадии они сойдутся в очном поединке.

– А нельзя устроить так, чтобы они встретились только в финале?

– Невозможно. – Собеседник бизнесмена покачал головой. – Это решает жребий, и главного судью нельзя купить, потому что он уже куплен на корню американцами. Только это им не поможет.

Идея сделать ставку на то, что Ваня займет второе место, и заплатить тренеру, чтобы тот надоумил Ваню лечь на лопатки в финальном бою, рухнула, не успев как следует дозреть.

Головастов поинтересовался, может, есть смысл поставить на японца, но оказалось, что Гири Ямагучи – первый среди фаворитов и ставка на него большого выигрыша не принесет.

– Насколько проще с лошадьми… – пробормотал господин Головастов, поняв, что выхода нет и придется рискнуть. – В крайнем случае можно ноги поломать или понос устроить.

– Ноги и человеку поломать можно, – философски заметил торговец информацией. – Только я бы не советовал. У этого японца тренер – старый сэнсэй, человека может ногтем зарезать. И пули его не берут. Если кто ему поперек встанет – недолго проживет.

После этих слов Головастов взял паузу для размышления и раздумывал довольно долго, но азарт взял верх. Расчетливый ум не устоял перед золотым сиянием, да к тому же торговец информацией обмолвился о том, что сэнсэю скоро исполняется сто лет. Тут уж Головастов не удержался от смеха. Бояться столетнего старика он считал ниже своего достоинства.

– Зря смеетесь, – сказал торговец информацией. – Для этих сэнсэев сто лет – все равно что для нас сорок. Сам на гнома похож, а человека ему убить – все равно что комара прихлопнуть.

Заодно он посоветовал Головастову почитать книги американских писателей Сэпира и Мерфи, где действует похожий персонаж, только не японец, а кореец, что, однако, не меняет сути дела.

Но бизнесмен советом пренебрег, поскольку вообще не любил читать, и, поколебавшись еще немного, поставил деньги на Ваню Бубнова. И немаленькие, между прочим, деньги.

А поскольку неопределенности Головастов страшно не любил, он стал непроизвольно размышлять, как бы все-таки устроить так, чтобы Ванька-встанька непременно победил.

И как ни крути, выходило, что для этого обязательно надо устранить с его пути японца Гири Ямагучи, причем так, чтобы не нарваться при этом на месть его таинственного тренера.

– Это и есть Россия, Ясука-сан? – спросил Гири Ямагучи, глядя в окно на проплывающую мимо бесконечную темную стену тайги.

Гири с детства любил все большое. Фудзияму, небоскребы, борцов сумо, которым он поклонялся еще до того, как сам стал в их ряды. Но поскольку Япония – маленькая страна, в ней слишком мало по-настоящему больших вещей, и от этого Гири ощущал некоторую неудовлетворенность.

А в России все было большое, кроме разве что двухместного купе мягкого вагона, среднюю часть которого пришлось застелить циновками вровень с уровнем дивана, чтобы Гири мог лечь головой к двери, вытянув ноги по обеим сторонам столика.

Гири любил все большое как раз потому, что он сам был большим человеком.

Наверное, именно поэтому ему так нравилась тайга за окном и огромные кедры, которые росли чуть не у самого железнодорожного полотна.

– Некоторые считают это Западной Японией, – хмуро ответил на его вопрос господин Кусака, который сам когда-то воевал в отряде сухопутных камикадзе, бесстрашных самураев-смертников, но за всю войну так ни разу и не умер.

Однако его плохое настроение объяснялось вовсе не этим. Просто господин Кусака не очень любил большие вещи, поскольку сам был невысок ростом и действительно напоминал гнома из страшной сказки. А еще больше он не любил дальние дороги, таможенные процедуры и чужеземные законы.

Впрочем, с некоторых пор Ясука-сан философски относился к вопросам государственного суверенитета, ибо страны и границы – ничто по сравнению с Вечностью.

Гири Ямагучи пропустил ответ сэнсэя мимо ушей, молча улыбаясь своим мыслям. Потом он осторожно повернулся, чтобы не повредить ненароком имущество железной дороги, и снова стал смотреть в окно, большой и добрый, как Весельчак У.

Он был настолько добр, что после каждого удачного приема, проведенного на ринге, предлагал сопернику сдаться по-хорошему и не доводить дело до нокаута, который в боях без правил обычно сопровождается тяжкими телесными повреждениями.