И в глазах его уже не было того страха и растерянности, которые заметила Агнесса в тот день, когда они возвращались с конного завода. Это был взгляд человека, сознающего свою силу и знающего, как ее использовать для того, чтобы стать счастливым.

На следующий день Агнесса встала рано и с утра принялась разбирать свои вещи, одежду, размышляя, что взять в дорогу. Решено было в любом случае бежать через два дня. Джек убеждал возлюбленную все же не дожидаться матери, он велел Агнессе взять только самые необходимые вещи и в семь часов вечера в условленный день быть в роще на окраине городка. Сам он за это время намеревался купить провизию, лошадей, а также седла, уздечки и прочую амуницию.

Агнесса выбрала несколько платьев, туфли, шляпу, отложила стопку белья… Потом спохватилась: а книги, а ноты?.. И ей вдруг стало невыносимо грустно, она поняла, что успела привыкнуть к уютной комнате, ставшей ее первым родным домом после того, как она покинула стены пансиона. Эти стены, эти вещи были безмолвными свидетелями прошедших дней, ночей, вечеров, она своими руками создала здесь своеобразный уют, а теперь навсегда покидает надежное прибежище. Куда поедет она, в какую безвестную даль? Когда еще будет у нее свой дом, да и какой?..

Она невольно надеялась, что удастся как-то избежать рокового шага, не потеряв при этом ни Джека, ни дома, ни, главное, своего достоинства, хотя разумом понимала: это невозможно, да, Джек прав: нужно делать выбор. Впервые в жизни и, возможно, на всю жизнь.

Агнесса выпустила из рук книгу и села. Сзади раздался шорох; оглянувшись, девушка увидела Терри.

— Что это вы, барышня? — произнесла служанка, бросив взгляд на лежавшие в беспорядке вещи. — Что-нибудь потеряли?

— Я уезжаю, Терри, — призналась Агнесса, — через два дня.

Терри опешила.

— Это когда же вы решили?

— Вчера. Терри! — отчаянно вскричала Агнесса. — Не смотрите на меня так, пожалуйста!.. Неужели вы думали, что все это лишь разговоры?! Да, да, я собираюсь уехать отсюда! Навсегда! Вы… вы плачете, Терри?.. — она, едва не плача сама, схватила служанку за руку. Женщина, словно устыдившись своей слабости, вытерла показавшиеся на глазах слезы и непререкаемым тоном произнесла:

— Нет, мисс, вы не можете уехать без разрешения матери.

— Могу, — Агнесса. — Мы с Джеком обвенчаемся тайно, а после уедем.

Она лгала Терри, не думая о том, что вся ее теперешняя жизнь, в сущности, состоит из обмана. Одному только Джеку она всегда говорила правду. Собственно, как уверяла она себя, когда ее мучила совесть, эта ложь — не от желания лгать, а он необходимости! Терри молчала.

— Почему вы считаете, что меня ждут только несчастья? — упрекнула ее Агнесса. — Вы не верите в мою судьбу?

— Верю, — печально отвечала женщина.

— Я кажусь вам слабой?

— Нет.

— Я буду свободной, Терри!

— Не думаю, — сказала Терри. — Я свободных людей не видала. По правде говоря, я надеялась увидеть вас, мисс, молодой замужней женщиной, богатой, счастливой, надеялась помочь вам растить детей. У меня ведь тоже был сынок да умер… А так отпускать вас куда-то, с кем-то!.. Матушке вы обязаны рассказать, так и знайте; вы уже не маленькая и должны понимать, что такие вещи запросто делать нельзя; в конце концов и у вас есть обязательства перед теми, в чьем доме вы живете, даже если вы и не уважаете их, что тоже неправильно! Жаль, я не смогла убедить вас, но миссис Митчелл, я думаю, сможет. Так что, мисс, — решительно закончила она свою речь, — положите на место вещи и ждите ее возвращения. И ваш избранник, если он человек порядочный, должен сперва попросить вашей руки у миссис Митчелл, а не подговаривать вас на беззаконные дела.

Краска бросилась в лицо Агнессы.

— Как это глупо, Терри! Он же понимает, что мать не позволит нам быть вместе! — вскричала девушка. — Как вы не понимаете!

— Я-то понимаю все, — многозначительно произнесла женщина, — а вот вы, мисс…

— Что я?..

Такого выражения лица Терри Агнесса еще не видела: сурового, почти до боли. А голос ее прозвучал почему-то мягко:

— Довольно играть в любовь, барышня Агнесса. За иные ошибки платят всю жизнь. Себя не жалеете — пожалейте других, хотя бы свою мать: она вернется в пустой дом, что будет с нею? Нельзя быть такой жестокой, думать лишь о себе!

— Она тоже такая, — бледнея, прошептала Агнесса.

— Так вы будьте лучше. Делайте хорошее людям — Бог вас не оставит.

— Хорошо, — проговорила Агнесса, — я дождусь ее приезда.

Днем позже в присутствии Орвила Лемба собирался в дорогу Джек. В отличие от Агнессы, он не стал долго ломать голову над тем, что взять с собою, так невелико было принадлежащее ему имущество.

— Значит, все-таки едешь, — задумчиво произнес Орвил, наблюдая за этими сборами. Орвил стоял возле двери, прислонившись к косяку, а Джек — на середине комнаты.