Вязкий песок сильно затруднял мое продвижение, ход петлял и ветвился, несколько раз я оказывался в обширных залах, подобных тому, в который провалился по воле колдуна-карлика. В каждом зале начиналось несколько новых подземных ходов, в иных – до десяти.

Я стал опасаться, что никогда не выберусь туда, где можно будет раздобыть пищу. Я и раньше предполагал, что Нижние Пределы напоминают огромный подземный лабиринт, но никак не думал, что он настолько обширен и что в нем совсем нет обитателей. Или их нет только в этом круге?

Только однажды мне удалось заметить юркое, покрытое серой слизью и щетинками создание. Оно сидело посреди коридора, но, как только я подошел ближе, бесшумно зарылось в песок, не оставив после себя даже воронки. Это было единственное напоминание о том, что жизнь на этом круге все же существует. Правда, как только щетинистое создание исчезло, мне стало казаться, что его вовсе и не было, что это мой ушибленный, поврежденный Заклинателем мозг посылает мне странные видения…

Тишина утомляла все больше и больше, она давила на уши, отзывалась в голове мучительным гулом. Я в очередной раз остановился и прислушался к окружающей меня мрачной действительности в надежде уловить хоть какой-нибудь звук и по нему определить, куда мне следует идти. Одному Севе Стиану известно, что за звук я хотел услышать. Призывный рог, зовущий путников к выходу на поверхность? Голос отца, изрекающий: «Я покажу тебе дорогу к возвышению, сынок!»? А может, просто вопль королевского повара «Кушать подано!»?

«Должен же здесь быть хоть кто-то, кому по силам помочь мне выбраться на поверхность, – думал я, – хоть кто-нибудь?»

Ответом мне была та же тишина, одиночество и холодящий душу покой. Хорошо, 'что пока не вечный!

Хотя для кого-то, возможно, и вечный… Может, под этим песком лежат тысячи мертвецов, и через мгновение они все разом вскочат и заорут, разрывая тишину визгливыми, жуткими голосами.

Леденящая кровь картина заставила меня вздрогнуть всем телом. Позади что-то зашуршало – я бы мог поклясться, что услышал чьи-то осторожные шаги за спиной. Шурк-шурк-шурк – быстро пробежал кто-то, и все стихло. Я прошел еще немного, прислушиваясь, не раздастся ли новый шорох, и вскоре убедился, что за мной действительно кто-то идет. Тогда я прибавил шагу, потом почти побежал… Неизвестный спешил за мной. Шурк-шурк-шурк раздавалось все ближе и ближе. Преследователь явно боялся от меня отстать. Я резко обернулся… За каменистым выступом подземного тоннеля, едва не налетев на меня, спрятался сопливый карлик.

– Пределы тебя побери! – выругался я, забыв о том, что мы и так находимся в Нижних Пределах, а для него они вообще дом родной.

Значит, сопливый уродец решил за мной проследить. Интересно зачем? Может, для того, чтобы в нужный момент сообщить своим темным хозяевам, где я укрылся?

Я уже всерьез подумывал о том, чтобы схватить его и с пристрастием допросить, потом вспомнил жалкий вид горе-преследователя и сплюнул от досады.

И как я буду его допрашивать? Такого замухрышку даже запугивать жалко! Не бить же его в самом деле! Скорее всего, он сам не знает, куда пойти, вот и плетется за мной.

Я сделал вид, что не заметил карлика (хотя нос торчал на целую ладонь), и продолжил путешествие по подземному лабиринту. Карлик не отставал. Останавливаясь время от времени, я слышал за спиной его осторожную поступь.

Наконец он мне порядком надоел. Будет еще за мной красться, горбатая сволочь! Спрятавшись в неглубокую нишу в черно-коричневой стене, я решил его подождать, замер без движения и тут же услышал поспешные шаги. Шурк-шурк-шурк. Карлик так спешил и боялся меня потерять, словно я должен был стать его провожатым в мир бесконечной радости. Ну что ж, его ожидало тягчайшее разочарование. Как только из-за каменистого выступа появился хрящеватый нос, я выпрыгнул перед карликом и выкрикнул во весь голос:

– Ты чего за мной идешь?!

Карлик вскрикнул, приложил ручку к груди и рухнул как подкошенный в глубоком обмороке. Склонившись над ним, я сделал вывод, что, пожалуй, несколько перестарался. По большому счету горбун был весьма безобидным существом. Наверное, не сдоило так его пугать.

– Эй, ты! – Я потряс его за плечо. – Очнись, что ли, пугало огородное…

Веки его затрепетали, голубые глаза распахнулись, но тут же снова захлопнулись. Не успев прийти в сознание, он снова вырубился. Наверное, его сильно напугала моя бородатая, кривая морда. Я, конечно, предполагал, что мой теперешний внешний вид может быть отталкивающим, но чтобы настолько… Подумать только, сразу – брык, и в обморок! Пребывая в самых расстроенных чувствах, я покачал головой, отошел в сторонку и присел на песок, ожидая, когда он снова придет в себя. Ждать пришлось недолго. Вскоре карлик открыл правый глаз и приподнял голову. Он глядел на меня с таким ужасом, словно я был не человеком, а кем-то, кто пришел из другого мира, чтобы покарать его за грехи, точу потихоньку лезвие острого серпа и напеваю песенку мертвых. А между тем именно он и был представителем мира мертвых.

– Слушай, ты, – сказал я, – я, конечно, не испытываю к тебе благодарности за то, что ты меня сюда закинул, но и зла тоже не держу. Понимаешь меня?

Он ничего не отвечал, только распахнул левый глаз и теперь смотрел на меня в точности как раньше, когда я сидел в клетке, – во взгляде его читалось пытливое любопытство.

– Ну чего уставился?! – сердито спросил я, и он поспешно перевел взгляд в сторону.

– Давай знакомиться, раз уж ты нас сюда вместе зашвырнул. – Я приложил руку к груди. – Меня зовут Дарт Вейньет, я – потомственный принц дома Вейньет, король Стерпора, ну и вообще – славный и во всех отношениях замечательный человек. Сейчас, правда, немного не в форме. А ты кто такой?

Он снова вперил в меня пытливый взгляд, но ничего не ответил – то ли не умел говорить, то ли просто не знал, как его зовут.

– Имя у тебя есть?! – проорал я, потому что начал подозревать, что карлик туговат на ухо.

– Я… э-э-э-э… зовусь Куксоил, – вдруг выдавил он, ткнул себя в лоб и криво улыбнулся, оказалось, что зубов у него совсем мало, да и те черные и растут вразнобой – парочка сильно выдавалась вперед.

– Так ты все-таки говоришь! – Я усмехнулся и погрозил ему пальцем. – Чего же раньше молчал?