— Я узнал о случившемся в форте Лоудаун и сейчас же повернул назад.

Волк не рассказал Кэролайн о том ужасе, который охватил его при известии о происшедшем. Проделав без остановки весь путь до Семи Сосен, он чуть с ума не сошел, не найдя ее там. Тревогу его успокоила лишь встреча с Мэри.

— Если они собирались убить ее, Рафф, они сделали бы это здесь. Разве не так? — убежденно воскликнула Мэри, и Волк признал ее правоту.

На всем пути в Эстатоу он повторял про себя эти ее слова, и они придавали ему мужества, вселяли в него надежду. Прибыв сюда и обнаружив, что Мэри оказалась права, что Кэролайн находится здесь, живая и невредимая, он испытал прилив такой бурной радости, что до него не сразу дошел смысл слов вождя.

Волк еще на мгновение удержал Кэролайн в своих объятиях, затем, неохотно опустив руки, сказал:

— Присядьте пока сюда. Надо безотлагательно заняться вашими ранами.

Он подвел ее к тонкой войлочной подстилке и, когда Кэролайн опустилась на нее, подошел к двери и сказал несколько слов женщине, ожидавшей во дворе. Та через несколько минут вошла в хижину с несколькими глиняными мисками, поставила их на пол и удалилась, повинуясь кивку Волка.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Кэролайн, наблюдавшая за происходящим, полулежа на подстилке и опираясь на локоть.

— Я хочу смазать ваши ссадины и раны целебной мазью. Ложитесь-ка.

— Расскажите мне о Мэри. Вы уверены, что она не нуждается в помощи?

— Да.

— Но я видела, как от толчка одного из индейцев она упала на пол. — Кэролайн с шумом втянула в себя воздух, почувствовав прикосновение пальцев Волка к своей израненной ступне.

Волк содрогнулся, увидев, что подошвы обеих ее ног представляют собой сплошные раны, но лицо его при этом осталось бесстрастным. Быстрыми, ловкими движениями покрывал он ступни и щиколотки своей юной мачехи целебным снадобьем, и тон его голоса оставался по-прежнему спокойным и невозмутимым.

— Она вполне здорова. Садайи не оставила ее.

— А ребенок?

— Ребенок еще не родился.

— Слава Богу, что она не пострадала и не потеряла свое дитя — Кэролайн откинулась на спину. Волк бинтовал ее ноги чистыми льняными тряпицами, вынутыми из свертка который послала предусмотрительная Мэри. Тревога о благополучном исходе собственной беременности не покидала Кэролайн, но за те дни, что протекли с момента ее пленения, молодая женщина убедилась, что здоровье ее в порядке и будущему ребенку ничто не угрожает.

— Я привез ваши башмаки, — сообщил Волк. — Но пока вам нет нужды надевать их.

— Почему же? — удивилась Кэролайн. — Я хочу как можно скорее покинуть это место!

— Я знаю. — Если бы все было так просто! Волк, придвинувшись немного, положил руку на лоб Кэролайн. — Лягте и не двигайтесь!

— Что вы хотите делать?

— Вымыть вам голову.

— Но я... — Кэролайн нахмурилась. — Я ведь и сама могу это сделать!

Но он уже окатил ее пышные волосы, лицо и шею теплой водой из кожаного ведра. Грязная ночная кофта Кэролайн мгновенно потемнела от впитавшейся в ткань влаги.

— Откиньте голову! — приказал Волк. — Представьте себе, что вы дома, в Англии, а я — ваша горничная или камеристка!

— У меня, представьте себе, не было ни той, ни другой! — Но она послушно склонила голову и позволила ему продолжить манипуляции над своими волосами — прежде всего потому, что нежные прикосновения его пальцев к коже доставляли ей невыразимую радость, наполняя все ее существо давно забытыми чувствами покоя, умиротворения и защищенности.

Кэролайн не стала возражать, когда Волк вытерев ее волосы, обнажил ее узкие плечи, спустив с них влажную рубаху. Он протер смоченной в воде тряпкой лицо и шею Кэролайн, не сводя с нее пристального взгляда своих черных глаз.

Она потеряла всякую способность сопротивляться. Волк оттянул ее рубаху еще ниже, обнажив верхнюю часть груди, которая начала тяжело вздыматься. Кожа Кэролайн порозовела, соски затвердели и напряглись. Она закрыла глаза, но не перестала видеть Волка. Точно живой, он стоял перед ее внутренним взором — молодой, красивый, мужественный, полный сил и неудержимого желания...

Волк зашел ей за спину и, слегка сжав ее плечи, мягко сказал:

— Встаньте, пожалуйста.

Кэролайн послушно поднялась и с усилием выпрямилась на неподатливых, подгибающихся ногах. Рубаха, разорванная у ворота, скользнула на пол.

Волк, усилием воли стараясь погасить вспыхнувший в его жилах огонь, продолжал протирать тело молодой женщины тряпкой, смоченной в чистой, теплой воде. Он невольно любовался женственным изгибом ее бедер, тонкой талией, длинными, стройными ногами. Каждое движение превращалось для него в пытку. Лишь мысли о том, что ей довелось пережить и что, возможно, еще предстоит преодолеть, заставляли его сдерживать вожделение. Но как ему хотелось прильнуть губами к этой нежной, словно вытканной из тончайшего шелка коже, увидеть близко ее синие глаза, горящие восторгом, и, упиваясь этим восторгом и разделяя его, слиться с ней в сладостнейшем из объятий...