Осторожно опустив руку Мэри на постель, Кэролайн встала и подошла к Волку. Он принес два ведра горячей воды, над поверхностью которой густыми клубами поднимался пар.

— Она спит.

— Значит, она нынче не родит?

Голос его зазвенел от внезапно вспыхнувшей надежды, и Кэролайн очень не хотелось разочаровывать его, но она произнесла:

— Мэри просто отдыхает между схватками.

— Но ведь еще рано, не так ли? Мне казалось, я слыхал, что ребенок должен был появиться на свет лишь в декабре.

— Да, верно.

Мэри застонала и повернулась на бок. Кэролайн бросилась к ней и почувствовала, как влажная ладонь роженицы оказалась в ее руке.

Волк медленно подошел к кровати и склонился над ней, задев подбородком пышные волосы Кэролайн.

— Вам когда-нибудь уже доводилось принимать роды? — с невольным уважением спросил он.

— Нет. — Кэролайн прерывисто вздохнула. — По правде говоря, ни разу в жизни. А вам?

— Нет. Но мне много раз доводилось видеть, как рожают животные.

— Но это ведь совсем другое дело! — уверенно заявила она, хотя навряд ли смогла бы объяснить даже себе самой, почему она так решила. Ее покоробила сама мысль, что Мэри можно было бы сравнить с коровой, лошадью или самкой оленя.

— Садайи, я уверен, знала бы, что делать.

— Но ведь ее здесь нет! — в отчаянии воскликнула Кэролайн.

— Я могу привести ее!

— Боюсь, времени не хватит, — тихо сказала Кэролайн, видя, что Мэри, борясь с очередным приступом боли, судорожно хватает ртом воздух.

— Но что же я буду делать со всей этой водой? — беспомощно спросил Волк, кивнув на ведра, от которых шел пар.

Не отрывая взгляда от побледневшего, искаженного страданием лица Мэри, Кэролайн с трудом поборола искушение предложить ему вылить эту воду себе на голову. Она шмыгнула носом и раздраженно засопела, прекрасно сознавая, однако, что гнев ее вызван не столько бестолковым вопросом, сколько ситуацией в целом и своей почти полной беспомощностью. Бросив на него быстрый взгляд, она лишь пожала плечами и снова повернулась к Мэри. Ей оставалось лишь надеяться, что Волк не бросит ее один на один со страдающей подругой.

Он не оставил ее. Он подошел к кровати, на которой лежала Мэри, хотя ему, возможно, легче было бы приблизиться к противнику, вооруженному натянутым луком, и остановился возле Кэролайн. Она склонилась над Мэри, которая, тяжело дыша, закусила губу, чтобы не закричать от боли.

— Мэри! — позвала подругу Кэролайн, дотронувшись до горячего лба женщины.

Та слабо улыбнулась в ответ и едва слышно произнесла:

— Ты здесь, Кэролайн.

— Конечно, я здесь! Мы оба здесь. — И она отступила в сторону, чтобы больная могла увидеть Волка.

— Я хочу пить. Можно мне немного воды? Прежде чем Кэролайн обратилась к Волку, он уже протягивал ей стакан, на три четверти наполненный водой. Вдвоем они приподняли Мэри и дали ей напиться.

— Так лучше? — Кэролайн успела взбить подушку, прежде чем Мэри тяжело опустилась на нее. — Мэри! Скажи мне, что я должна делать. Ты сможешь? Я выполню все твои распоряжения.

И Мэри принялась слабым голосом отдавать ясные, четкие приказы. Кэролайн невольно подивилась самообладанию этой невысокой, хрупкой женщины. Наконец, сказав все, что требовалось, роженица вновь задышала часто и прерывисто, схватившись дрожащей рукой за запястье Кэролайн. Та, закусив губу, посмотрела на Волка. Он был ее союзником в этой борьбе, ее единственной опорой и поддержкой.

Прошло три часа, но ничего не изменилось. Волк затопил камин и, склонившись над ним, то и дело подбрасывал в огонь тонкие ветки хвороста. Это бесполезное занятие давало ему возможность отвлечься от происходящего и, главное, не видеть страданий Мэри. Он оглянулся на Кэролайн, все так же сидевшую подле кровати. Голова ее бессильно склонилась на грудь. Сделав над собой усилие, Волк подошел к ней и положил руку ей на плечо.

— Вздремните-ка хоть немного! — Он помог ей подняться и, взяв за руку, подвел к креслу-качалке, стоявшему у очага.

— Мне не хотелось бы покидать ее.

— Она ведь спит, и я посижу возле нее, пока она не проснется!

Кэролайн погрузилась в сон, едва голова ее коснулась спинки удобного кресла. Она проснулась, словно от толчка, Уже настал поздний вечер, и Мэри все еще спала.

— Боже мой! — отбросив плед, которым Волк укрыл ее ноги, она вскочила и бросилась к кровати. — Вам следовало давным-давно разбудить меня! — напустилась она на Волка, сердясь не столько на него, сколько на самое себя.