— Я поспешил, — сказал он, — воспользоваться вашим любезным приглашением, графиня! Что граф?

— Он приедет дня через три, — ответила она, — и я, может быть, не решилась бы беспокоить вас до его приезда, если бы не прочитала вот этого письма.

И при этом она указала на пригласительный билет на похороны дона Хозе.

Герцог мгновенно побледнел.

— О! — прошептал он. — Я был на его похоронах и…

Он приостановился, как бы в нерешительности.

— И вы все еще любите Концепчьону де Салландрера?

— Все еще, — пробормотал герцог едва слышно и вздохнул.

— Может быть, вы станете вздыхать не так печально, — сказала она, — когда прочтете вот эту тетрадку.

— Что же это такое? — спросил герцог.

— Позвольте, не хотите ли вы сперва ответить на мои вопросы?

— Спрашивайте, графиня.

— Нет ли в России, в городе Одессе, одной из ветвей вашей фамилии.

— Есть, кажется, кузен.

— О нем-то я и хочу говорить с вами.

— А, вы его знаете?

— Да, это он и передал мне эту рукопись. Герцог протянул свою руку к тетрадке.

— Подождите же! — проговорила графиня. — Эту рукопись я прочту вам.

Герцог превратился весь в слух.

Из этой рукописи, прочитанной самой Баккара, герцог де Шато-Мальи узнал, что он родственник герцогов де Салландрера и даже должен носить их фамилию.

— Это сон! — бормотал герцог, пораженный этим открытием…

— Ну так проснитесь же, — сказала Баккара, — и потолкуем!

Герцог де Шато-Мальи не отвечал.

— Так вы разлюбили Концепчьону? — спросила графиня, желая вывести его из нравственного оцепенения.

— О нет… я люблю ее!..

— И отлично!.. Дон Хозе ведь умер, а он был наследником герцога и всех его имений.

— Ну, что же из этого? — проговорил де Шато-Мальи, по-видимому, ничего не понимая.

— Как, вы не понимаете того, что герцог отказал вам потому, что хотел иметь зятя из своего рода, а теперь примет ваше предложение с громадною радостью? Все

Салландрера вполне одинаковы, любезный герцог, они не хотят, чтобы их род пресекся… Когда последний из них прочтет письмо своего предка и сличит его почерк с фамильными бумагами и узнает, в чем заключается свидетельство епископа Бургосского, тогда, мой друг, от вас уже будет зависеть, сделаетесь ли вы мужем сеньориты Концепчьоны.

— Не обольщайте меня безумными надеждами, — прошептал герцог. — если мне откажут, я убью себя.

— Послушайте, — сказала тогда Баккара, — поезжайте домой и напишите полковнику де Шато-Мальи, — чтобы он прислал вам обе бумаги, служащие подтверждением всего того, что вы только что слышали… я завтра же пошлю своего человека в Одессу.

— И вы получите их?

— Через две недели.

— Но должен я написать об этом герцогу де Салландрера?

— Нет.

— Почему?

— Потому что надо дать время остыть праху дона Хозе. Я говорю это о герцоге с герцогиней, так как уж мне известно, что Концепчьона ненавидела своего будущего мужа.

— Вы думаете? — заметил герцог, и глаза его сверкнули радостью.

— Я убеждена в этом… Когда мы получим бумаги, когда герцог с семейством воротится в Париж — вы предоставите мне действовать и вести переговоры о вашей свадьбе… Прощайте… я слышу звонок и хорошо знакомый мне голос. Сестра моя, кажется, ждет меня в гостиной.

— Прощайте, графиня! — сказал герцог, целуя ее руку. — Вы позволите мне взять с собой «моего родственника»?

— Возьмите… но приезжайте к нам обедать ровно через три дня… Граф приедет послезавтра в ночь.

Герцог ушел, унося с собой рукопись, в которой заключалась история его странного происхождения, а графиня Артова отправилась навстречу своей сестре — Серизе.

Благодаря Цампе Рокамболь на другой же день после этого имел возможность прочесть тетрадь кузена герцога де Шато-Мальи, а также и письмо, которое он написал в Одессу.

Когда Рокамболь прочел эти важные для него документы, то он немедленно отправился к сэру Вильямсу и рассказал ему содержание их.

— Ну, дядя, что ты думаешь насчет всего этого?

— Я думаю, — написал сэр Вильямс, — что из десяти шансов девять говорят в пользу того, что герцог де

Шато-Мальи непременно женится на Концепчьоне де Салландрера.

— Не говори этого, дядя! — воскликнул Рокамболь. — А то я, пожалуй, задушу тебя.

На губах слепого мелькнула добродушная улыбка. Он пожал плечами и написал:

— . Чтобы этого не случилось, надо прежде всего сделать так, чтобы Баккара не могла заниматься герцогом. Следовательно, нужно поспешить с исполнением маленькой комедии, которую мы придумали.