Заправив постель, я вместо зарядки бодро попрыгала по комнате, умылась и, с разбега влетев в широкие домашние штаны до колен и синюю майку, побежала благодарить хозяйку, однако меня опередили. Мальчик лет двенадцати, как две капли воды похожий на Эльду, поджидал меня на балконе, с любопытством наблюдая за беспечно порхающими птичками. При виде меня он подскочил, чопорно поклонился и объявил:

— Доброе утро! Мама ушла по делам и велела принести вам завтрак. — И смущенно улыбнулся, показывая на накрытый стол.

— Привет, — кивнула я, — составишь мне компанию? Терпеть не могу есть в одиночестве!

— Конечно, — охотно соглашается маленький сорванец, сразу же подвинув к столу табуретку и усевшись напротив меня. Куда только подевалось его смущение!..

— Для начала, как тебя зовут? — Я с аппетитом взялась за фруктовый салат.

— Рони, — с набитым ртом представился он, для приличия попытавшись встать, на что я махнула рукой:

— Хватит церемоний! Ешь лучше!

Несколько минут мы усердно поглощали завтрак, причем Рони жевал так активно, словно и его сутки морили голодом. Мы с ним моментально подмели все, что было на подносе, и, приступив к чаю, завели неспешную беседу. Я подробно расспросила его о городе, «Серебряном единороге» и Эльде, а мальчик, оказавшийся не только болтливым, но и смышленым, сразу же выложил мне все, что знал, да еще и приврать умудрился.

— У мамы еще шесть постоялых дворов в городе, — с гордостью рассказывал Рони (позже выяснилось, что их в два раза меньше). — А «Серебряный единорог» — это, как мама говорит, дом для друзей. Здесь живем мы, и останавливаются только те, с кем дружит мама или давно дружила наша семья.

— Гм, — бурчу я, — интересно, где это они с бабушкой подружиться успели… Ладно, потом как-нибудь обязательно расспрошу… Говоришь, Эльда будет только к вечеру?

— Или еще позже, — добавил мальчик.

— Угу. — Я поставила чашку на стол и задумчиво посмотрела на Рони. — Малыш, а ты хорошо знаешь город?

— А что конкретно вам надо, чтобы я знал? — осторожно поинтересовался он.

— Мне нужно купить коня, — веско сообщила я. — Но не просто коня, а сильного, породистого и желательно необъезженного.

— Понял, — кивает мальчуган. — Есть у нас тут одно местечко, на окраине. Туда торговцы раз в неделю приводят только что пойманных коней. Купить таких трудно, но вот выиграть — можно.

— Как это — выиграть? — удивилась я.

— Обуздал — ваш, нет — прости-прощай и конь и залог, — пояснил он. — Вам, кстати, крупно повезло — сегодня мы еще можем туда успеть.

— Ясно, — встала я. — Жди меня внизу, я скоро спущусь. — И помчалась переодеваться.

Так, что надеть? Я принялась задумчиво рыться в одежде. Во-первых, мне должно быть удобно, во-вторых, нужно произвести на всех впечатление и, в-третьих, не опасаться за то, что костюм может быть безнадежно испорчен. Угу. Покопавшись в вещах, я все-таки нашла то, что подходило под все пункты, и принялась переодеваться. Легкие черные брюки с едва заметным клешем от колен и шнуровкой внизу, конечно, первоначально предназначались для свиданий, но из всего моего реквизита они были самыми удобными. Далее в ход пошла черная же короткая безрукавка на серебристой шнуровке с высоким воротничком (я терпеть не могла рукава, которые мне всегда жали в локтях) и ботинки.

Повертевшись перед зеркалом, я занялась прической. Н-да, при возможности надо бы сходить подстричься… Волосы уже спускались ниже плеч и совсем скоро начнут меня раздражать. А все потому, что они совершенно не завивались, из-за чего каждое утро я объявляла им войну, потому что ненавидела ходить с хвостиками, пучками или косичками. Выход из положения нашла бабушка, подарив мне некий распылитель, который я каждое утро наносила на волосы, после чего они начинали виться. Потом я подговорила бабушку подмешивать туда и натуральную краску, и теперь могла хоть каждый день менять цвет волос без особого труда. Сегодня я, поразмыслив, покрасила волосы в баклажановый, а затем, быстро приведя в порядок физиономию, вынула из-под подушки последние деньги и поспешила вниз.

Рони, увидев меня, сначала несколько оробел, потом почему-то покраснел и, смутившись, снова поклонился.

— Рони, солнце, прекрати кланяться, — доброжелательно улыбаюсь я. — А если еще раз мне «выкнешь», заработаешь подзатыльник.

— Как скажешь, — пожимает плечами мальчуган.

— Лекс, — подсказываю я.

— Лекс, — послушно повторяет он.

— Значит, договорились. — Я кинула ему сумку с деньгами, которую мой новый провожатый ловко поймал на лету. — Держи, сторожи мои деньги. Сколько у нас еще времени в запасе?

— Достаточно, чтобы не торопиться, — отозвался Рони.

Мы выходим из дома и, не спеша, отправляемся к загону, как это место называют в городе. В пути мой проводник без умолку трещит, перечисляя все улицы, переулки, проспекты и парки, встречающиеся у нас на пути, между делом рассказывая случающиеся с жителями забавные истории, а я с любопытством слушаю, похохатывая в некоторых местах, не забывая оглядываться по сторонам и запоминать дорогу.

— Видишь вон те дома? — показал Рони на полоску домов перед нами. — За ними и находится загон.