— Никогда.

— Сколько было комнат в том отеле? — продолжал он.

— Не знаю.

— Несколько десятков?

— Больше.

— Ты никогда не задавала себе вопрос, как ты умудрилась зайти именно в ту комнату, где оказалась она?

— Сколько раз тебе пересказывать одну и ту же историю? — Мышку все больше и больше раздражала эта беседа.

— Да, я ее хорошо знаю.

— Ты совсем не изменился, Карлос. Ты никогда никому и ничему не доверял.

— Может быть, именно поэтому я еще живой. — Он помолчал. — Но позволь мне дать тебе один совет.

— Что еще?

— Никогда, никогда не допускай того, чтобы она на тебя рассердилась.

— Я ее единственный друг.

— У нее вовсе не так плохо шли дела, когда у нее вообще не было друзей, — заметил он.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — в упор спросила Мышка. — Бросила ее одну? Вернула ее твоему другу Тридцать Два?

Айсберг долго смотрел на нее.

— Если бы на твоем месте был я, — сказал он наконец, — то, думаю, я бы убил ее, пока еще есть возможность.

Она уставилась на него, и так они просидели довольно долго.

— Нет, — сказала она с отвращением, — ты нисколько не изменился.

Она встала из-за стола и направилась к двери, пересекла улицу и оказалась в гостинице. Она вошла в аэролифт, приказала поднять себя на свой этаж и пошла по коридору к номеру. Как только она завернула за угол, за которым находилась ее дверь, она оказалась лицом к лицу с Золотым Герцогом. Он держал в руке акустический пистолет и жестом велел ей пройти в темную комнату через три от ее собственной дальше по коридору.

— Свет, — скомандовал тихий голос, и внезапно вся комната оказалась залита ослепительным Светом.

— Добрый вечер, мэм, — сказал Король Зазывала.

Золотой Герцог занял позицию у дверей. Она в отчаянии оглянулась вокруг, беззвучно проклиная себя за глупость, что не оставила Пенелопу при себе, и отмечая про себя, что Траур Сентября мягко улыбается ей со своего места у единственного окна гостиничного номера.

— Что вам надо? — спросила Мышка. — Если денег, то у меня их с собой нет.

— Ах о деньгах мы поговорим чуть попозже, мэм, — сказал Король Зазывала. — Сейчас, я думаю, мне хочется поговорить об удаче.

— Удаче? — повторила Мышка.

— Удаче. — Он выступил вперед и указал пальцем на небольшой шрам над виском. — Вы видите это, мэм?

Мышка кивнула, но ничего не сказала.

— Вы знаете, что это такое?

— Нет.

— Это хирургический шов. След операции.

— Кто-нибудь, кого вы подпиливали, выстрелил вам в голову?

Он хихикнул.

— Нет, мэм, боюсь, что все не так просто, — так же внезапно его улыбка исчезла. — Именно сюда мне пересадили кремниевый имплантат, модуль Стейметца/Хардинга 90347.

— Предполагается, что это должно мне о многом сказать?

— Это самый мощный математический модуль из, изобретенных за все время нейрохирургии, — объяснил Король Зазывала. — Я могу сделать одиннадцать миллионов вычислений до того, как карты, которые вы увидели, отпечатаются на сетчатке вашего глаза. — Он выдержал паузу. — А теперь, видите мой левый глаз, мэм?

— Очень похож на ваш правый глаз, — заметила Мышка.

— Это так кажется. Но он искусственный, мэм. С его помощью я могу видеть в инфракрасном диапазоне точно так же, как это искусственное устройство, — он поднял к небу указательный палец левой руки, — может оставлять на поверхностях особую, метку, которую можно увидеть только вышеупомянутым левым глазом. — Он выдержал еще одну паузу. — Вот поэтому, мэм, я с математической точностью знаю, насколько вы были удачливы в последние два вечера. Вы имеете представление, насколько?

— Почему бы вам мне не рассказать? — сказала Мышка.

— Что ж, для начала у меня было девять к одному шансов на выигрыш, просто из-за факта существования моего модуля. Потом я начал проигрывать и стал потихоньку жульничать. К концу вечера вы, мэм, побили все рекорды, выиграв при шансах один к шести тысячам пятистам. Это уже достаточно впечатляло. Но сегодня, — продолжал он, — Боже мой, сегодня я играл с помощниками. И мы вас подпиливали. И я знал, что вытяну короля, потому что я пометил его, когда вскрывал колоду. Точная цифра, соответствующая вашим шансам на успех сегодня вечером, мэм, составляла пятьдесят три тысячи двадцать четыре к одному. — Он выдержал еще одну паузу, потом укоризненно продолжал: — В победу при такой вероятности трудно поверить… поэтому вы, я надеюсь, простите меня, если я в нее не поверю.

Мышка ничего не ответила, так что Король Зазывала продолжал свою речь:

— Вы знаете, мэм, две ночи подряд я ломал голову над тем, как это у вас получается. Я знал, что вы не могли читать карты, потому что у вас нет зрения в инфракрасном спектре, да и если бы было, то вы бы не смогли разгадать мой код. Я знал, что у вас не было помощника, потому что за столом больше никого не было, и я знал, что ни под каким видом вы не могли узнать, что у меня на руках, потому что в двух случаях я даже сам не посмотрел в свои карты.