Друзья говорили о преследовании сторонников тори и, в частности, о семье Уоллингхэмов.

— Алекс, их трудности вовсе меня не удивляют, — заметил Гамильтон. — В Нью-Йорке меня осаждают клиенты, называющие себя роялистами. Эти люди во время оккупации бежали из города, а теперь собираются возбуждать дела против граждан, оставшихся в своих домах и живших здесь, несмотря ни на что.

— Я слышал о нарушениях границ частных владений. Как это согласуется с мирным договором? Война закончилась, значит, все теперь чисты перед законом и должны жить спокойно. Не понимаю, как можно проявлять такую мелочность!

— Не старайся убедить меня в этом, Бовизаж, я давно придерживаюсь таких же взглядов. А пожив некоторое время в Нью-Йорке, только укрепился в них. Полагаю, ты заметил, в каком плачевном состоянии этот город. Необходимо, чтобы сюда вернулись солидные люди с капиталом — только тогда Нью-Йорк возродится. А недальновидные американцы, с которыми я имею несчастье общаться, желают высылать своих же сограждан без суда и следствия. Уверяю тебя, это издевательство над идеалами, что мы отстаивали в этой войне! Земля «свободолюбцев» насмеялась над всеми принципами, лежащими в основе нашей жизни. И это, заметь, тогда, когда еще не высохли чернила на мирном договоре, а британцы не успели покинуть наши берега!

— А меня, Гамильтон, более всего тревожит, какое впечатление сложится о нас у всего цивилизованного мира, — заметил Алекс. — Для молодого государства, отчаянно нуждающегося в развитии торговли, непозволительная роскошь — столь откровенно игнорировать принципы мирного договора!

Предыдущую ночь Каролина почти не спала, а разговоры мужчин навели на нее такую скуку, что глаза начали слипаться, хотя она изо всех сил старалась держаться бодро. Взглянув на девушку, Алекс оборвал фразу на полуслове.

— Дорогая моя, — насмешливо заметил он, — если ты потерпишь наше общество еще немного, я отвезу тебя домой. А ведь я убеждал Пьера, что с ним тебе будет гораздо интереснее, но он и слушать меня не стал!

Каролина улыбнулась:

— О, мистер Гамильтон, простите меня! Боюсь, это очень дурно с моей стороны. Всякий раз, как Алекс берет меня с собой на официальный прием, я допускаю какую-нибудь оплошность!

Алекс метнул в ее сторону уничтожающий взгляд, но Гамильтон только улыбнулся, ничем не выдав своего удивления.

— Мисс Бергман, я искренне надеюсь, что вы не считаете этот ужин официальным, хотя для юной леди он, наверное, был не слишком интересным.

Каролина простодушно рассмеялась:

— После того как я, сидя в лесу на куче прелых листьев, ела перепелов, поджаренных на костре, любой прием кажется мне официальным!

Гамильтон в недоумении взглянул на Алекса. Тот бросил на Каролину гневный взгляд и быстро допил остаток бренди. Спустя несколько минут, распрощавшись с Александром Гамильтоном, они уже сидели в экипаже. Алекс приготовился к новой ссоре с Каролиной, но девушка с ангельской улыбкой прислонилась к его плечу и тут же задремала.

Он крепко прижал ее к себе, посмотрел в темное окно и подумал: «Какого дьявола я не оставил эту несносную девчонку в лесу?»

Путешествие от Нью-Йорка до Филадельфии заняло у них два дня. Однако Пьер полагал, что Каролина получит удовольствие от поездки. И в самом деле, в легком экипаже с отличными рессорами девушка не испытала никаких неудобств. Алекс большую часть пути ехал верхом. Каролина, глядя на него, невольно любовалась: конь и всадник являли собой восхитительное зрелище.

Утром перед отъездом Алекс принес Каролине несколько книг, чтобы она не скучала дорогой. Девушка раздобыла у Пьера колоду карт и спрятала их в свою сумочку, надеясь сыграть с Алексом немало партий. Когда он протянул ей книги, Каролина изобразила удовольствие, хотя известие о том, что Алекс решил ехать верхом, горько разочаровало ее. А она-то полагала, что долгие часы, проведенные вместе, помогут ей вернуть прежнего Алекса. В последнее время он держался с Каролиной любезно, но несколько отчужденно, отчего она чувствовала себя одинокой и несчастной. Девушке казалось, что Алекс все больше отстраняется от нее. Она бы предпочла, чтобы он накричал на нее, только бы не видеть его равнодушия. Каролина и не подозревала, каких неимоверных усилий стоит ему сохранять внешнее спокойствие.

Прошлой ночью, когда она заснула в экипаже на плече у Алекса, он твердо решил разорвать связь, столь странно возникшую между ними. Так будет лучше для них обоих, подумал он. Вот только бы ему не пришлось постоянно, чуть ли не ежеминутно напоминать себе об этом мудром решении! В экипаже Алексу неудержимо хотелось поцеловать спящую Каролину. Чувства к женщине еще никогда не вызывали у него такого смятения. Но отношения с Каролиной с самого начала не походили на те, что бывали у Алекса прежде, и отчасти даже пугали его.