Солдат сражался боевым молотом, раскраивая черепа, сминая головы, калеча тела. Ножны много раз спасали ему жизнь, предупреждая о нападения со спины или сбоку, когда он смотрел в другую сторону. Вдруг с соседних холмов, сминая все на своем пути, хлынула новая волна: ханнаки на степных лошадках — подкрепление. Они легко потеснили кавалерию Бхантана и вывели телеги с продовольствием и фургоны из квадрата. Битва закончилась. Кое-кто из варваров остался добивать раненых и собирать урожай скальпов. Лошадей бхантанской кавалерии тоже прибрали к рукам. Эти животные пойдут на продажу — ханнаки предпочитают исключительно приземистых степных лошадок особой породы с мохнатыми ногами.

Вскоре стало ясно, что Солдат — единственный уцелевший после этой мясорубки. Он стоял, окруженный дикарями, под прицелом ножей и дубинок. Впрочем, скоро варвары заметили, что товарищи вовсю заняты сбором добычи, и потеряли к нему интерес. Ханнаки оставили Солдата и отправились на поиски трофеев: оружия и лошадей.

В слаборазвитой культуре варваров не было ритуалов захоронения павших. Мертвые ханнаки так и остались лежать на поле битвы.

Вдруг какой-то ханнак верхом на лошади стремительно помчался прямо на Солдата, раскручивая на длинном кожаном шнуре, прикрепленном к запястью, костяную клюку. Все произошло очень быстро. Солдат ощутил резкий удар по голове, клюка промелькнула у его виска, и он провалился во тьму беспамятства.

Наконец Солдат пришел в себя. Он открыл глаза и увидел вокруг волков. Звери пожирали мертвецов. Инстинктивно они сторонились Солдата, нутром чуя, что он пока дышит. Нападать на живую добычу всегда опасно. Да и ни к чему это, когда вокруг и так предостаточно мяса.

Солдат с трудом встал на ноги, покачиваясь точно хмельной, и звери боязливо подались в сторожку. Превозмогая боль, он побрел к бьющему из земли ключу, припал к источнику и долго пил, а затем омыл раны.

Порядком отдохнув, Солдат наконец почувствовал, что способен продолжить путь. Его сердце переполняло отчаяние, потому что ханнаки увели с собой и фургоны, в одном из которых ехали Утеллена с сыном.

— Что я скажу королеве? — сокрушался он.

— Да уж, сказать нечего.

Солдат повертел по сторонам головой и обнаружил Ворона, восседавшего в рогатине засохшего дерева.

— И ты здесь! Почему ты вечно прилетаешь в такие минуты и издеваешься?

— Прилетаю и издеваюсь? Я просто услышал, что здесь можно мяском поживиться, и тотчас прилетел. Я птица-падальщик, не забывай.

— Где это ты услышал?

— Молва путешествует со скоростью ветра.

— Ладно, — сказал Солдат, — значит, в Зэмерканде еще не знают, что здесь случилось? Я имею в виду людей.

Ворон прищелкнул клювом.

— А ты, похоже, в передрягу угодил. Да, сильно тебе досталось.

— Досталось — еще мягко сказано. — Солдат уселся на берегу ручья и обхватил голову руками. — Я опозорил красные Шатры. Потерял человека, которого должен был охранять, глаз с него не спускать… Спэгг тоже исчез. Наверное, убили.

— Невелика потеря. Хватит о мелочах. Рассказывай, что здесь случилось.

— Ну почему я не смотрел по сторонам? Лучники сняли бы тех воздушных змеев, если бы мы только вовремя засекли их. Попадали на нас прямо с неба.

— Что, будем теперь сидеть и сокрушаться?

Солдат, прищурившись, уставился на Ворона.

— А ведь меня предали, — пробормотал он. — Точно!

— И нечего на меня так смотреть. Я никого не предавал с тех пор, как пожаловался матери на старшего брата. Сказал, что он кукушонок. А она взяла и выкинула его из гнезда.

— Ты никогда не был птенцом, — прервал его Солдат, потихоньку приходя в себя. — В младенчестве ты был человеком, и ведьма превратила тебя в птицу. Как там ее звали?.. Если только ты и об этом не наврал.

— Нет, нет, я просто проверял, в своем ли ты уме.

— Я не в настроении шутить. О боги вездесущие, что же мне теперь делать? Я же не могу в одиночку перебить всех ханнаков. Придется идти за помощью, что означает рассказать о своем позорном поражении. Королева не позволит мне выручать мальчишку самому. Пошлет этого идиота Каффа.

— И все же тебе придется вернуться домой… Ого! Смотри, кто к нам пожаловал!

Птица глядела в сторону горного перевала. Солдат обернулся и увидел, что его нагоняют изгнанные близнецы.

— Что у вас здесь случилось? — спросил один из братьев. — Свалка? Бока наломали?

Солдат заскрежетал зубами.

— Не свалка, а сражение.

— А-а, вот как, — сказал другой брат, кивая. — И ты один уцелел? Вот повезло. А может, кое-что другое?

— Что ты хочешь этим сказать?

Ворон шепнул Солдату на ухо:

— Он хочет сказать, что ты струсил.

— Я не трус, — отрезал Солдат, обращаясь к близнецам. — Глядите, мне по голове попало.

Солдат начал собирать кое-какую поклажу. Мальчики сидели и наблюдали за ним. Солдат выбрал несколько баулов из козьих шкур, которые по счастливой случайности избежали стрел и копий, и доверху наполнил водой четыре кожаных мешка. Затем вручил близнецам по одному баулу, а оставшиеся два перекинул через плечо.