— Все верно, ты прав, — наконец заключил он, обращаясь к стоящему перед ним безрадостному стражу. — Ты все равно не сумел бы помешать ей. Да и пытаться не стоит. У принцессы своя голова на плечах, и в поступках своих она ни перед кем не должна держать ответа. Что намерен предпринять? Думаешь, принцесса заблудилась в непроглядной тьме?

— Именно так, — сказал капрал Транганда. — Я предполагаю, что она охотится где-то в окрестностях Древнего леса. Нужно искать ее в тех местах. А тем временем, сэр, нам стоит переговорить со слугами и сказать им, чтобы держали язык за зубами. Если эти вести достигнут ушей королевы…

— Да уж.

Офао с перепуганными глазами вошел в комнату.

— Капитан Кафф, — объявил он, побледнев от беспокойства. — Капитан Кафф пришел, он хочет встретиться с вами, сэр.

В ту же секунду в комнату вошел Кафф. Он, как и большинство окружающих мужчин, держал в руке лампу. На голове его была рана, по лицу стекала кровь. Кафф старательно заглянул в каждый угол комнаты, выставляя вперед фонарь, будто выискивал что-то.

— Капитан, — обратился к нему Солдат, оправившийся от неожиданности, — ты ранен!

Кафф коснулся раны как бы между делом.

— Там весь мир сошел с ума. — И снова принялся вглядываться в затемненные углы комнаты.

— Ты что ищешь? Пауков?

— Принцессу, — отрезал Кафф. — У меня есть все основания полагать, что она пропала.

— Даже так? А каким образом это тебя касается?

Кафф одарил Солдата презрительным взглядом.

— Благополучие принцессы является для меня задачей первостепенной важности.

Солдат холодно заметил:

— У нее есть муж, который вполне способен позаботиться о благе принцессы. Ты лезешь в чужие дела, капитан. К твоему сведению, принцесса не расположена сейчас принимать посетителей. Ей нездоровится. Понимаешь, что это означает во дворце с обитыми гусиным пухом стенами и зарешеченными окнами?

— Ты хочешь сказать, что принцесса в своих покоях? Не в себе?

Тут вмешался Офао:

— Мы не пользуемся подобными словами, когда речь идет о принцессе…

Кафф полоснул когтями своей руки-лапы по голове преданного евнуха, расцарапав до крови. Офао покачнулся и едва не упал. На ногах он остался лишь благодаря капралу Транганде, который придержал слугу, в вертикальном положении.

Солдат прищурился, видя такое нарушение этикета в своем доме. Однако Кафф не стал продолжать измывательств над прислугой, а прошипел Офао в лицо:

— И впредь не вздумай меня поучать!

— А зря, тебе обязательно надо кое-чему поучиться, — вмешался Солдат. — Ведешь себя как свинья.

Кафф принял замечание спокойно, поглаживая орлиную лапу на запястье.

— У меня нет времени на споры, Солдат. Я хочу знать, где принцесса. Если она не пропала, тогда что здесь делать капралу Транганде? О чем вы разговаривали? Капрал — неизменный сопровождающий принцессы в ее прогулках.

Терпение Солдата лопнуло. Он выбросил вперед правую руку и ударил Каффа по челюсти кулаком. Капитан опрокинулся навзничь, словно на него на полном ходу налетела лошадь в железной броне.

Солдату с Трангандой предстояло отправиться вдвоем на поиски принцессы и обыскать окрестности Древнего леса и окаменелых прудов Ян. Офао должен был запереть за ними ворота дворца, а затем и ворота города. И если, придя в себя, Кафф начнет рваться во дворец, в распоряжении Офао было разрешение Солдата пригрозить ретивому капитану котлом раскаленного масла.

— Не потерплю, чтобы этот человек шастал у меня в доме, — взревел Солдат, — и если он живьем сварится по своей собственной глупости, туда ему и дорога. Я предупредил. Если что — вину беру на себя.

Офао, естественно, очень надеялся, что с Солдатом тем временем ничего не случится, иначе вся ответственность ляжет на него.

Солдат и Транганда тронулись в путь на резвых лошадках. Однако, очутившись в чистом поле, вдали от высоких стен и городских огней, товарищи поняли, что им придется поубавить пыл и идти шагом. Вокруг завывал ветер, едва не сдувая ездоков с лошадей и поднимая в воздух обломанные ветки, камни и прочий мусор. Лошади в любой момент могли получить травму. Они и без того то и дело попадали копытами то в кроличью нору, то в лисью нору.

В кромешной тьме двое воинов продвигались на юг, следуя за слабым мерцанием узкой речушки. Наступила ночь, но луна по-прежнему оставалась темной, словно на небесах кто-то пролил целую лужу спекшейся крови. Натерпелись они жути по пути: ветер не на шутку разыгрался и с завыванием бил навстречу, а затем стихал, оставляя после себя лишь мертвенную тишину.

В темноте появлялись демоны, прятавшиеся за скалами, которые стоят здесь с незапамятных времен. Дикие твари обезумели от затмения. Чтобы отпугнуть их, Транганда проткнул кинжалом свой шлем в нескольких местах, в результате получилось нечто напоминающее походную жаровню. Затем он наполнил ее горючими материалами и поджег. Насадил этот пылающий котел верхушкой к небу на конец своего копья, а копье закрепил в кожаную выемку в седле. Так и ехал, удерживая древко левой рукой, а поводья — правой. Теперь у всадников появился факел, освещающий путь. И хоть пламя было неярким из-за сильного ветра, это отпугивало демонов и держало на приличном расстоянии хищников.