— Ну, это же ясно как божий день!

— И я так думаю. Наверное, она ожидала, что ты начнешь заботиться о ней, когда твоя память еще не вернулась. Однако не думаю, что это сможет тебе чем-то помочь сейчас.

— Нет, но это не имеет значения. Я пойду и поговорю с ней.

— Похоже, ты выбрать для этого самое подходящее время. — Сигимор кивнул в сторону двери.

В зал входили Гейл с Финли на руках и Лайам с Сирнаком. Увидев Дэрмота, Гейл заметно удивилась, но прежде чем она успела уйти, маленькие ручки Оудо обвили ее колени. Дэрмот с улыбкой смотрел, как мальчик тащит изумленную девушку к столу.

— Добрый день, милорд, — произнесла Гейл, когда Дэрмот взял у нее из рук Фиши. — Я принесла детишек сюда, чтобы они пообщались со своими родственниками.

— О, они еще успеют насладиться обществом своих многочисленных дядюшек. — Дэрмот отдал Финли Гейл и взял Сирнака из рук Лайама. — Вообще-то, я думаю, им очень пойдет на пользу, если на этот раз они побудут со своими родственниками подольше. Например, всю следующую ночь.

— О… Вы думаете, они захотят?

— Да, думаю, захотят.

Она вздохнула и кивнула головой. А потом нахмурилась, посмотрев на Оудо.

— А зачем вы привезли его с собой?

— Я приехал проследить, чтобы папа не наговорил маме всяких глупостей. — Гейл рассмеялась, и Оудо довольно улыбнулся. — Меня выбрали остальные дети.

— Ну, это меня нисколько не удивляет. — Гейл посмотрела на Дэрмота. — Зачем вы приехали? Я думаю, что Илза скоро и сама бы вернулась.

— Сейчас — может быть. А что она решит через несколько дней? А если еще помедлить? — Он пожал плечами. — Я дал ей время подумать. Теперь нам пора поговорить.

Выражение лица Гейл не очень-то воодушевило его, но все же Дэрмот встал и направился к двери. Оглянувшись назад, он увидел, что Оудо, Нэнти, Тейт, Сигимор и Лайам спешат за ним следом, и улыбнулся. Очень долгое время он жил в уединении, как отшельник. Он не видел вокруг себя ничего, кроме собственных проблем, и всегда был погружен в невеселые мысли. Было похоже, что его затворнической жизни пришел конец.

Идя к домику Илзы, в котором он провел со своей женой две незабываемые недели после того, как они обручились, он говорил себе, что нужно говорить с ней спокойно, нежно и относиться с пониманием. После того как она приехала к нему в Клачтром, ее преследовала одна беда за другой. И неудивительно, что теперь она не уверена в завтрашнем дне.

Именно в тот момент, когда Дэрмот перестал убеждать себя, что он не сошел с ума, не обиделся на Илзу и абсолютно на нее не сердится, его взгляду открылась небольшая полянка, посередине которой стоял очаровательный и уютный домик. На самом же деле он испытывал и растерянность, и боль, и гнев. А еще он очень боялся. Боялся, что не сможет снова добиться того, чем с таким наслаждением пользовался чуть больше года назад. И страх этот отнюдь не прибавлял ему хорошего настроения.

Если бы Илза осталась в Клачтроме, они бы не спеша во всем разобрались, как взрослые люди, которыми они в общем-то и были. Но вместо этого ему пришлось уезжать из своего замка в самое трудное время года, встречаться с целой ордой ее родственников, а теперь еще и тащить ее домой, где она должна была бы находиться все это время. Все в Клачтроме, да и в Дабейдленде тоже, знают, что его жена от него сбежала. И это заставляло Дэрмота краснеть от стыда. Илза, конечно же, не подумала, как все это будет выглядеть. Своим поступком она задела его гордость. Никто ничего не говорил, но было очевидно — все считают, будто Дэрмот сделал что-то такое, отчего его супруга попросту удрала от него. А некоторые даже пытались дать ему пару дельных советов по поводу того, как нужно обращаться с собственной женой.

Когда Дэрмот подошел к двери домика, все внутри его кипело от гнева. Он чувствовал себя не просто оскорбленным. Он был унижен, измазан в грязи собственной женой! Он даст ей несколько минут, чтобы она сказала ему все, что посчитает нужным, а потом уложит ее в постель. После этого он отвезет ее домой и больше не позволит придумывать всякие глупости, типа «мне нужно время, чтобы все обдумать». Решив так, он, даже не потрудившись постучать, распахнул дверь. И удивленно уставился на женщину, которая сразу отчитала его за то, что он врывается без предупреждения. Внезапно слова застряли у нее в горле, а на лице отразился неподдельный ужас, что очень порадовало Дэрмота. Возможно, если она будет немного напугана, ему не придется долго с ней спорить. Они просто отправятся в постель, где полностью изнурят друг друга, а потом поедут домой. Дэрмот скрестил руки на груди и принялся молча ждать, когда Илза соизволит объяснить свое отвратительнее поведение.

Когда дверь ее домика внезапно с громким треском распахнулась, Илза вскрикнула от удивления. Она повернулась, чтобы отругать того из своих назойливых братцев, кто осмелился вот так нагло врываться в ее уютное жилище, как вдруг увидела на пороге Дэрмота. Илза от изумления застыла на месте. Ее муж, судя по всему, был чрезвычайно зол и, скрестив руки на груди, в упор смотрел на нее. Рядом с ним стоял Оудо, и выражение его маленького личика было в точности таким же, как у отца. Позади них, как разглядела Илза, стояли Тейт, Лайам, Нэнти и Сигимор. И все они так противно ухмылялись, что Илзе нестерпимо захотелось надавать своим родственничкам по их наглым физиономиям.

Она очень хотела сказать что-нибудь умное, но в голову ей ничего не приходило. Она сбежала от своего мужа как маленький испуганный ребенок и теперь сомневалась, что способна сказать что-то такое, что его могло удивить. Она молча призналась себе, что ее смущает собственное поведение, но Илза скорее позволила бы пригвоздить свои ноги к полу, чем призналась бы в этом кому-нибудь еще. Она никогда никому и ни за что не позволила бы узнать, что сбежала от мужа из трусости.

— Здравствуй, муж мой, — нарочито весело произнесла она, доставая кувшин с элем и ставя его на стол. — Ты, должно быть, ужасно хочешь пить после долгой и, я думаю, тяжелой дороги.