— Да, я тоже так думаю.

Они подошли к запущенному соду, и Сигимор опустил детей на землю.

— Мы с Тейтом остаемся. Я говорил тебе — над твоим мужем висит какая-то угроза. А это значит, что и ты в опасности.

— Вы полагаете, что сможете выяснить, что ему угрожает? — спросила, Илза. Они с Сигимором уселись на небольшую каменную скамью, а Гейл с оравой ребятишек не спеша прогуливалась по саду. — Я уверена, что Дэрмот и его семья уже пытались это сделать.

— Да, пытались. Но у них есть земли, о которых нужно заботиться, и люди, за которых они несут ответственность. А значит, они не могут проводить все свое время в поисках этого неизвестного врага. Несколько месяцев после того случая они занимались только тем, что лечили Дэрмота. Мы с Тейтом начнем охоту и сможем заниматься этим денно и нощно. Я лэрд Дабейдленд, но у меня есть братья, которые помогут мне с поместьем и крестьянами, пока я буду заниматься здесь этим делом. Брат Дэрмота, Нэнти, собирается сделать то же самое.

— Ты думаешь, вы сможете найти этого врага?

— Это будет нелегко, но… да, мы найдем этого ублюдка! — Сигимор заботливо убрал с ее лба выбившийся из прически локон и заправил его ей за ухо. — А ты все еще любишь этого глупца?

— Да. — Илза нахмурилась. — Лучше бы я его не любила. Когда тебя хотят вышвырнуть из своей жизни — это ужасно.

— Сегодня утром я почти не видел Дэрмота, однако заметил, что ваша брачная ночь ничего не изменила.

— Он признался, что верит в то, что мы были любовниками. Это уже кое-что. — Илза покраснела. — Нас все еще связывает страсть. И это тоже имеет значение. А еще мы договорились, что в стенах спальни будем соблюдать перемирие.

— Как он великодушен! — проворчал Сигимор.

— Если он и в самом деле не помнит меня, то — да, это очень великодушно. И как заявил Дэрмот, верит он моему рассказу или нет, теперь я его жена и должна взять на себя всю связанную с этим ответственность. И именно это я и решила сделать.

— Я не уверен, что понимаю тебя.

— Ну… я долго думала и перебрала в уме несколько вариантов. И решила, что для меня лучше всего будет просто оставаться его женой. Быть собой. Я хочу оградить свое бедное разбитое сердце от дальнейших разочарований, насколько это получится. Но все же со своим мужем я буду честна. Никаких интриг, игр или обмана. Мне кажется, что это единственный способ поладить с таким подозрительным и осторожным человеком, как Дэрмот Макенрой.

Сигимор с минуту размышлял над ее словами, потирая подбородок.

— Несправедливо, что ты должна доказывать ему свою честность.

— Да, конечно, несправедливо. Но именно это мне придется делать. И опять-таки, если он на самом деле меня не помнит, значит, ничего обо мне не знает. А так как он в опасности, быть осторожным и подозрительным — очень мудро с его стороны.

— Возможно. Думаю, ты права: лучший способ изменить его мнение о тебе — это быть честной во всем. И в словах, и в поступках. Он должен научиться снова тебе доверять. Конечно, если не окажется, что он просто играет с нами в какую-то глупую игру…

— Тогда ты сотрешь его в порошок и развеешь останки над помойной ямой.

— Точно.

— На что ты смотришь? — спросил Нэнти, входя в рабочий кабинет Дэрмота и подходя к стоящему у окна брату.

— Сигимор Камерон, облепленный моими детьми, — ответил Дэрмот, не отводя взгляда от входящих в сад людей.

Увидев детей, слезающих с Сигимора и разбегающихся кто куда, Нэнти улыбнулся:

— Похоже, твои отпрыски доверяют этому человеку.

— И мне тоже следует ему доверять?

— По крайней мере заметь, что они, несмотря на его огромный рост, нисколько его не боятся. Всегда нужно обращать внимание на то, как к человеку относится ребенок. Малыши часто чувствуют то, что взрослым недоступно.

Дэрмот и сам так считал, но ему совсем не хотелось признаваться в этом. Когда он в первый раз увидел, как его дети приняли Сигимора, он испытал приступ ревности, потому что сам он не был так близок со своими малышами. А когда он понял, что в этом нет ничьей вины, кроме его собственной, он сделал вывод, что был плохим отцом. И это знание отнюдь не способствовало появлению дружеских чувств к Сигимору Камерону, человеку, заставившему Дэрмота задуматься об этой стороне своей жизни и пожалеть об упущенном времени.

— Похоже, что семейка Камеронов очень дружная, — пробормотал Нэнти.

Дэрмот взглянул на брата. Невинное выражение на лице Нэнти взбесило его, и он грозно прорычал:

— Ты веришь им! Веришь их россказням!

— Только не надо делать вид, будто этим я предаю тебя.

— Это почему же? Может, именно они стоят за всеми моими бедами? Может, именно они хотели меня убить?

— Если бы ее братья хотели тебя убить, ты сейчас не стоял бы тут и не болтал глупостей. Они не оставили бы тебя лежать раненым. А удостоверились бы, что ты испустил последний вздох, и только после этого ушли. Мы говорили со всеми жителями Мьюирлейдена: с мужчинами, женщинами и даже с детьми, но так ничего и не выяснили. Не думаю, что, если бы на тебя напала небольшая армия рыжеголовых гигантов, это событие прошло незамеченным.

Это тоже было правдой, и он это знал. Дэрмоту очень не хотелось, чтобы Нэнти говорил об этом. Мужчин вроде Сигимора и других Камеронов обязательно заметили бы в Мьюирлейдене. Достаточно было кому-нибудь одному увидеть их, и слух мгновенно облетел бы все поместье. А так как Мьюирлейден располагайся недалеко от земель Кэмпбелла, родственники Маргарет, несомненно, узнали бы Камеронов вчера в церкви. Но про них никто не сказал ни слова. И об этом определенно стоило поразмыслить, прежде чем бросать обвинения в адрес своей жены и ее родичей.