Они заехали в бар на Шестьдесят седьмой улице, при тусклом освещении разглядели стоящие в зале крошечные столики, стены, оформленные в псевдогавайском стиле, пластиковые пальмы.

Он заставил ее заказать нечто ужасно алкогольное в скорлупе кокосового ореха, а потом безжалостно смеялся над ней, когда она пыхтела, пытаясь проникнуть внутрь и выпить содержимое. Она выглядела шикарно: красивая, очень элегантная. Это была совершенно другая женщина по сравнению с той босоногой девушкой в бикини на Барбадосе. Безукоризненная леди, хотя и без драгоценностей и без такого символа социального статуса, как меховое манто. Теперь она выглядела постарше, но это его не смущало.

— Что ты разглядываешь? — спросила его Джуди. Он тоже был другим — в голове у нее мелькали точно такие же мысли. Ей еще не приходилось видеть его в костюме. Он надел темный костюм, простую белую рубашку и однотонный галстук. Несмотря на непринужденную манеру, с которой он держался, он, по-видимому, нервничал.

— Тебя, — сказал он. — Ты не похожа на ту, что была на острове. Такая уверенная в себе, просто сама компетентность. Возьми еще кокоса.

— Благодарю, этого более чем достаточно. Кажется, ты меня критикуешь?

— Нет, нет! Если я сказал, что предпочитаю тебя в бикини, то какая же это критика? Ты выглядишь такой красивой. Я тебе сказал это в машине. А как я тебе нравлюсь в своем рабочем костюме?

— Не поняла пока, — сказала Джуди. — Дай мне время привыкнуть. Одно меня поразило. Где твой красный галстук?

Он засмеялся:

— Я же переодетый. Я же русский шпион, ты не поняла что ли?

— Ну, если уж я не поняла этого раньше, я никогда этого не пойму, — проговорила она. — Ты был совершенно прав в отношении моих гостей. Меня встретили прямо в аэропорту, можешь себе представить?

— Извини. — Он взял ее за руку. Она не пыталась отодвинуться. — Расскажи-ка, как все это было. Но сначала выпьем еще. Виски мне и тебе тоже. Больше никаких кокосов. Я это сделал только чтобы подразнить тебя.

— Я знаю. — Джуди взглянула на него. — Потому-то и решила выпить его во что бы то ни стало.

— В аэропорту, — пробормотал Свердлов почти про себя. — Быстро же они сообразили. Что произошло дальше?

— Они — их было двое — побеседовали со мной на нашей квартире, куда отвезли меня и вошли вместе со мной. Я вышла из себя. — Вспомнив о Лодере, она снова почувствовала раздражение. Свердлов не отпускал ее руку, смотрел на нее и молчал. — Они мне сказали, что нас видели вместе. Чему ты улыбаешься, Федор? Ничего смешного тут нет, говорю тебе.

— Не сомневаюсь, — тихо произнес он. — У меня и в мыслях не было смеяться. Я ни минуты не сомневался, что нас видели вместе с полдюжины английских и американских наблюдателей. Продолжай, пожалуйста.

— Человек, который разговаривал со мной, а точнее говоря, допрашивал меня, сказал, что ты снова свяжешься со мной, и чтобы я сообщила ему немедленно, если ты позвонишь.

— Понятно, — сказал он. — И ты это сделала? Ты сообщила ему, что мы договорились встретиться?

— Нет. — Джуди открыла сумочку, поискала там сигареты, это помогло ей отвести глаза и посмотреть вниз, чтобы избежать его особенно проницательного взгляда. — Нет, я ничего не сделала.

— Сказал он что-нибудь еще? — задал вопрос Свердлов. Он заметил, что она не решается договорить.

— Да ничего в общем-то. Обычное предупреждение: не встречаться с русскими, потому что моя работа связана с секретами, ну, ты сам знаешь, что говорят в таких случаях.

— Слишком хорошо знаю. А теперь я скажу то, чего ты решила не говорить. — Похоже было, что он вздохнул с облегчением. — Он сказал, что я опасный советский разведчик и интересуюсь тобой только потому, что хочу завербовать тебя в шпионы. Знаешь, это очаровательное зрелище — видеть, как краснеет женщина. Никогда не пытайся лгать мне. — Он покачал головой. — Я вижу тебя насквозь. Как стеклянную. Ты тоже так думаешь? Ты поверила ему?

— Я не была бы здесь, если бы поверила, — защищалась Джуди. Потом она посмотрела ему в лицо, потому что внезапно ей захотелось получить подтверждение своей правоты, того, что подсказывал ее собственный инстинкт, опровергающий слова Лодера и все его инсинуации. — Это неправда?

— Нет! — Свердлов посмотрел ей прямо в глаза. — Э, из тебя не вышел бы следователь, ты же посмотрела мне в глаза, чтобы увидеть, не лгу ли я. Глаза могут обманывать. Но я говорю тебе правду. Я не собираюсь соблазнять тебя, а потом шантажировать, чтобы узнать, что мистер Нильсон сказал У Тану [2] . Несмотря на то, что уверил своих, будто намерен сделать именно это.

Она с ужасом повернулась к нему:

— Ты сказал своим...

— Да. Я сказал, что надеюсь завербовать тебя для работы на нас. Теперь я могу встречаться с тобой, когда только захочу, не вызывая никаких подозрений.

— Просто не знаю, что делать, — сказала она. — Все это принимает такой оборот...

— Первое, что ты должна сделать, это сообщить этому человеку из разведки, что мы встретились. В противном случае ты попадешь в беду. Я говорю совершенно серьезно. Дай мне подержать твою руку. Давай я преподам тебе первый урок этих маленьких игр. Всегда говори правду, пока это возможно. Потом, когда изменятся времена и придется лгать, остается шанс, что тебе поверят.