Прионнса Эррана с улыбкой поднял глаза.

– Они рассказали мне, что моя м-мать устроила з-засаду совсем недалеко отсюда. Они покажут нам д-другую дорогу через б-болото. И еще одна хорошая н-новость. О т-том ужасном управляющем моей м-матери, который меня так б-беспокоил. Майя п-превратила его в жабу! П-подходящий конец, верно, Гвилим?

Колдун мрачно улыбнулся.

– Именно такой, какой придумал бы я сам. Кто бы мог подумать, что у Колдуньи такая хорошая интуиция?

К закату они уже углубились в самое сердце болот. Хотя по пути произошло немало мелких стычек как с солдатами, так и с волшебными существами, главное противостояние развернулось между войском и погодой. Маргрит Эрранская пыталась сохранить воздух теплым, влажным и неподвижным, чтобы не рассеялся туман. Изолт и колдуны употребили все свое искусство, чтобы вызвать холодный ветер, развеять туман и заморозить землю. На некоторое время это им даже удалось, и месмерды, которые не выносили холода, перестали летать над ними и вернулись к теплым водам. Но чем дальше они заходили в болото, тем труднее было сдерживать туман. Это была территория Маргрит и ее главное умение, к тому же ей помогала команда хорошо обученных колдунов.

После захода солнца ветерок утих, и их окружила душная болотная атмосфера. От тяжелого запаха Изолт было не по себе, и она сидела, хмуро глядя в болото. Она так устала, что не могла заснуть, чувствуя себя натянутой, точно тончайшая шелковая нить. Мегэн принесла ей чашку валерианового чая и велела выпить его.

– Как думаешь, нам удастся найти в этом мерзком болоте способ снять проклятие? – спросила Изолт, послушно глотая ароматный чай.

– Очень на это надеюсь, – сказала Мегэн. – Я пыталась снять его, но оно держится очень крепко, а я не могу определить его источник. Я чувствую, что Маргрит Эрранская как-то связана с ним, хотя это не она навела его, я уверена в этом. У Маргрит острый и изобретательный ум, и хотя проклятие наложено очень хитро, не похоже, что это дело рук человека, который обучался в Башне. Скорее уж какая-нибудь злыдня или, возможно, знахарка, обладающая большой силой. Но кто бы его ни навел, он сделал это через что-то, принадлежащее Лахлану, что-то густо пропитанное его жизненной силой.

– Опять Финли? – вымученно спросила Изолт.

– Он клялся, что ничего не знает о проклятии и что никогда не давал Майе ничего принадлежавшего Лахлану, что могло бы помочь ей навести его. Как ни странно, мне кажется, что он честный человек и не стал бы лгать…

– Да уж, честный как болотная крыса, – резко сказала Изолт. – Он так очарован Майей, что стал бы говорить неправду из последних сил, зеленобрюхая змея!

– Ты перепутала все свои метафоры, – с улыбкой отозвалась Мегэн. – Попробуй заснуть, Изолт. Завтра будет трудный день. Тебе понадобятся силы.

Изолт уткнулась головой в ладони.

– Оставь меня, Мегэн. Я слишком устала, чтобы спать.

Старая ведьма наклонилась и коснулась ее между бровей. Веки Изолт затрепетали и сомкнулись, и голова упала на колени. Мегэн очень осторожно уложила ее, потом сняла плед со своих плеч и укутала им Банри.

– Спи, милая, – сказала она тихонько.

Рассвет принес с собой стаю только что вылупившихся нимф месмердов. Еще влажно поблескивавшие, с загнутыми на концах крыльями, они висели в воздухе над поляной, где солдаты Изолт разбили лагерь, и негромко гудели. Туман стоял над самым болотом, но небо было ясным, и их огромные фасетчатые глаза мерцали переливчатой зеленью, а прозрачные крылья радужно сияли. Солдаты тоже застыли, охваченные ужасом. Изолт и Мегэн стояли вместе с ними, пораженные их числом.

– М-моя м-мать как-то ускорила их п-появление на свет, – сказал Айен. Как и каждый раз, когда он говорил о своей матери, его заикание стало более заметным. – Т-такое раннее п-появление нимф н-ненормально.

– Что мы можем сделать? – уныло спросила Изолт. – Мы не сможем здесь с ними сражаться. Здесь нет ни болотного газа, который можно было бы поджечь, ни места для маневра. Нас всех перебьют.

– Н-ну ладно! – воскликнул Айен. – Думаю, пора настала. Я пойду и п-поговорю с ними.

– Нет, это слишком опасно! – возразила Изолт.

Он улыбнулся ей.

– Я разговаривал с м-месмердами еще совсем м-малышом, – ответил он. – Не бойтесь за меня.

Он сделал солдатам знак оставаться на месте и подошел к первой группе серых крылатых существ. Он вытянул руки ладонями вверх и встал, не произнося ни слова. Месмерды уставились на него, и стрекот их крыльев замер. Они просто висели в воздухе, глядя на него своими огромными фасетчатыми глазами.

– Что он делает? – после долгого молчания прошептал Дункан. – Мне показалось, он сказал, что собирается поговорить с ними.

– Он этим и занят, – сказал Гвилим, пристально глядя на Айена. Его руки судорожно сжимали посох. – Месмерды не говорят в нашем понимании. У них нет ни ушей, ни языка.

– Но Айен же сказал, что поговорит с ними – а сам просто стоит и смотрит на них.

– Они читают его мысли, или, пожалуй, точнее будет сказать, его энергетические колебания. Айен знает, что старшие месмерды тоже будут смотреть и слушать. Именно с ними он хочет пообщаться. Эти только что вылупившиеся нимфы еще не полностью созрели и не могут принимать какие-либо решения. Старшие будут решать, продолжать ли им поддерживать Маргрит, лишить ее своей помощи или даже помочь нам.

– Но разве месмерды не служат Чертополох?

– Месмерды никому не служат, – раздраженно ответил Гвилим. – Они свободные и могущественные, и оказывают услуги Маргрит лишь потому, что между их народом и кланом Мак-Фоганов существуют многовековые соглашения. Они уже много раз лишали ее своей поддержки, и Маргрит изо всех сил старается не раздражать их.

– Если они не умеют говорить, как Айен узнает, что они надумали?

– Они скажут ему, – ответил Гвилим все так же раздраженно. – Если они не говорят на нашем языке, это еще не означает, что они не могут общаться. Если они ухаживают за самкой или хотят отпугнуть другого самца со своей территории, то потирают лапки и крылья, и с нами тоже так общаются, хотя и свысока. Они считают людей очень примитивными и слабыми.