Все с торопливостью погрузились в активный мыслительный процесс. Даже Эскалибур, дитя природы, точнее грома, уложил свою могучую головушку на землю и задумчиво так пыхнул дымком из ноздрей.

— Если вспомнить историю, мифы и сказания, — полушепотом начал Тимофей, — тварей таких размеров можно побить лишь хитростью. А отнюдь не удалым девизом — раззудись, плечо, размахнись, рука… Значит так. Яма-ловушка, отравленное вино, выставленное громадным чаном…

— Так я ж ему голову оторвал, — шепотом раскритиковал последнюю идею стоявший рядом Леха. — Как поить, если хлебала нету?

Тимофей строго посмотрел. Вот так всегда — только-только растечешься мыслею по древу, и тут же кто-нибудь да перебьет. Леха в ответ на его грозно сведенные брови и орлиный взгляд из-под жидких ресниц ни капельки не смутился.

— Так я ж только помогаю…

— Ловушка из подрубленных снизу гигантских стволов, — сказал вдруг Вигала. — Рубим деревья, в нужный момент обрушим их на местного живчика… Нет. Не пойдет. Слишком много сложностей, слишком хороший расчет потребуется… да и инструмент, которого у нас нет.

— Как нет? — коротко вякнул Трегуб из-за пазухи у Тимофея. Выставил наружу мордочку и хозяйственно добавил: — Топор, пила… Даже долото имеется!

— Здесь требуется скорость, — тихим голосом продолжил Вигала. — И тончайший расчет… Нужен лунносвитый среброшнур, не иначе. Только он рубит дерево так, что оно потом покорно воле эльфа. Нет. И там нет, и тут нет. Разве что… Но искать это здесь, в этом лесу…

— А что это? — так же шепотом спросил Тимофей.

— Да что вы шепчетесь? Отклонения в психике, что ли? — громко возмутился совершенно нормальный человек — братан Леха.

Вигала с растяжкой — и очень громко — произнес:

— И верно, чего нам тут бояться… Подумаешь, бегает по этому самому лесу монстр с неизвестно какими данными. То ли услышит нас, то ли нет…

— Да я ж только пошутил! — шепотом оправдывался Леха. — Ты того, потише, братан!

Тимофей спрятал улыбку и, понизив голос, спросил:

— Кстати, о виденном, о слышанном… Это я к тому, что прозвучало раньше. Вигала, ты вспомнил о каком-то средстве?

Эльф покусал нижнюю губу длинными острыми зубами. Потом задумчиво так оскалился.

— Я не знаю, есть ли это в здешних лесах. В наших, на Земле, было… Но, с другой стороны, это должно быть везде, где только растет живой лист на живой ветке.

— Что… — начал было Тимофей.

Но Леха его перебил:

— Не тяни меня за хвостик, как сказала мышка дедке. — Что за «это»?

— Ты про это, Вигала? — очень тихо удивился Трегуб из-за пазухи у Тимофея. — Но это же опасно…

— Но не для них, — медленно пояснил эльф. — Ради счастья моего народа на нашей общей родине… Да и не так это опасно. Я только не должен его касаться. Попробую сейчас поговорить, может, что-то и поймут. Э-э… Люди! Случалось ли вам слышать о живой лозе?

— Э-э… ну да, — вставил Тимофей. — Лозоходцы, поиски воды. Рогулька, которая кивает, как только воду обнаружит. Только как все это связано с нашим случаем? Нам бы, наоборот, не водички, а огоньку.

— В точку, — эльф оскалил зубы, — в лесах, чтоб вы знали, сучки растут самые разные. Водоискательные и огнеопасные… Живые и мертвые. Живые, как вы уже поняли, могут находить воду. А мертвые… Мертвые сучки, то есть лозы, могут отыскивать черное пламя своей земли. Только не путайте его с черным золотом, умоляю! А то у вас вечно мысли исключительно на драгоценности перескакивают. Не зря же у вас такая народная песня есть — люди гибнут за металл… Черное пламя — это иносказательно. На деле это черная энергия. Таящаяся в почве. Она эфемерна, неосязаема — и бесконечно опасна. Злая сила земли. Она опасна почти так же, как пламя. Впрочем, нет, я не прав. Больше, чем пламя. Несравненно больше. Счастье, что она спит. И опять-таки я не прав. Счастье, когда она спит.

— Если, как вы говорите, такие сучки растут во всех лесах… То, значит, на нашей Земле тоже? — с сомнением поинтересовался Тимофей, почесав кончик носа.

— Там, где есть живые сучки, — бесстрастно бросил Вигала, — обязательно есть и мертвые. А раз уж даже вы, Тимофей, слышали про живые лозы, то, думаю, комментарии излишни. На Земле мертвые лозы есть.

— Тогда почему про эти самые пресловутые мертвые лозы мы и слыхом не слыхали?

— Вообще-то мы, уходя, не оставили людям этого знания. Вот про живые лозы мы им рассказали. Живые лозы полезны, мертвые — вредны… Но людям, как и всем детям… то есть как и всем подрастающим расам, свойственно копошиться в разных закутках, когда взрослые ушли из дома. И обычно, как и все дети, они находят там вредные для себя вещи. Скажите, Тимофей…

— Под взрослыми вы имеете в виду себя? — обиделся вышеупомянутый Тимофей.

Вигала ясно улыбнулся. И снова стал вдруг похож на парнишку с мальчишечьим лицом, каким Тимофей увидел его в первый раз. Там, на дороге, которая осталась на далекой Земле.

— Под взрослыми, Тимофей, я подразумеваю Содружество Перворожденных Рас. К которым, собственно, я и принадлежу. Как все эльфы. Но давайте не будем об этом. А то я поддамся искушению дразнить вас и дальше, благо вы всякий раз живописуете на вашем личике такую беспримерно детскую обиду… В общем так. Возвращаясь к уже сказанному — про мертвые лозы в лесах Земли. Те, кто их все-таки находит в лесу, как правило, домой уже не возвращаются. Скажите, Тимофей, доводилось ли вам слышать о людях, зашедших в лес, да так больше никогда оттуда и не вернувшихся? На своих двоих, я имею в виду.