На третий срок.

Выборы в Грузии прошли в полном соответствии с закавказскими традициями. На участки явилась едва ли четверть электората, однако бюллетеней в урнах оказалось даже больше, чем всех проживавших на этой благодатной земле избирателей. Вместе с детьми и домашней скотиной. И все как один отдали свои голоса за Шиманадзе.

«Вай мэ, как считать будем?» — спросили усатые абреки, озадаченные тем обстоятельством, что население маленькой Грузии почти сравнялось с российским.

«Тры к одному, да а!» — решили председатели избиркомов.

«Пачэму нэ чэтыре?» — заинтересовались абреки и осторожные европейские наблюдатели.

«Ну, тры чэтыре. Гдэ то так», — согласились председатели избиркомов и добавили: — «Но нэ пять...»

«Пачэму, да а?» — вновь осведомились абреки.

«Патаму што!» — ответили чиновники и ушли пить домашнее вино и петь хором.

«Абыдно, да а?» — огорчились абреки.

Но бюллетени посчитали, разделив общее количество поданных голосов на семь. Так, на всякий случай.

Семь больше пяти.

И явно больше трех или четырех.

Горцы не мелочатся.

Шиманадзе набрал сто целых и три сотых процента голосов. Его противники все вместе набрали еще двадцать. На лишние проценты вежливые европейские наблюдатели закрыли глаза. Когда молодая республика, расположенная в стратегической близости от границ России, стремится войти в НАТО, мелкие несуразицы принято не замечать.

Да и что такое двадцать с лишним процентов!

Всего одна пятая от целого.

Пшик, фитюлька по сравнению с глобальными интересами цивилизованного мира...

— И последнее, — посол США в Тбилиси прекрасно говорил по грузински с мягким сванским прононсом. — Русские базы.

Шиманадзе вяло махнул рукой.

— Дело решенное...

— Президента интересуют сроки, — посол продолжал гнуть свою линию.

— До конца этого года.

— Все?

— Две из четырех. Там не проработан вопрос о боевой технике...

— Ну у, мы же с вами обсуждали эту тему, — посол растянул губы в улыбке. — Соединенные Штаты обеспечат вашу армию всем необходимым. По стандартам Североатлантического Альянса. Кредитная линия будет открыта на срок до пятидесяти лет.

«Столько мне не прожить, — с тоской подумал грузинский лидер. — А хотелось бы...».

— Я подниму вопрос о базах на встрече в Ялте, — после недолгого раздумья пообещал Шиманадзе.

— Это только через две недели, — возразил посол.

— Раньше никак, — глава мандаринового государства слабо качнул головой. — К тому же сейчас неподходящее время. Вы же знаете, что произошло...

— Как раз сейчас русские будут посговорчивее, — американец подавил в себе раздражение. — Проявите сочувствие, а вскользь решите проблему баз. С нашей стороны мы вам гарантируем, что сложностей не возникнет. Вам достаточно лишь привезти с собой необходимые документы. Подписи будут поставлены.

— Накладок не будет?

— Нет.

— Хорошо, я сегодня же свяжусь с Москвой, — умирающим голосом произнес Шиманадзе.

В дверях появился сотрудник охраны с маленьким подносом в руке.

Время принимать лекарства.

Посол США тактично откланялся, отметив про себя, что Эдуард Амбросиевич с каждым днем выглядит все хуже и хуже. Пора начинать подыскивать ему достойную замену из числа молодых грузинских политиков и дать задание резиденту ЦРУ представить личные дела кандидатов.

Причем в самые ближайшие дни.

Миша Чубаров сбросил с плеч поклажу и с блаженной улыбкой уселся рядом с Соколовым.

Казаки вскарабкались на хребет и подошли к финальному рубежу перед атакой. До аула, где предположительно могли содержаться заложники, оставалось около девяти километров. Отряду предстояло спуститься к узкой речушке, зажатой между голых валунов, миновать заболоченный лесок и взойти на пологую гору, где рассеяться на несколько групп и брать село штурмом с разных сторон.

«Легко сказать, — подумал Рокотов, расположившийся чуть в отдалении от остальных и рассматривающий залитую светом луны долину через оптику мощного бинокля, — но гораздо труднее сделать... Эх, русский авось! Ведь, по большому счету, у ребят боевого опыта вообще нет. Одно желание поквитаться. Понять то их можно, но что дальше? Одна надежда на внезапность нападения и на плотность нашего огня. Оружие у нас хорошее, дальнобойное. Однако у чичиков преимущество в том, что это их родная деревня. Они в окрестностях каждый камень знают... Значит, основная задача — не дать им рассредоточиться и выйти к нам в тыл. Соответственно, мочить всех. И сразу. Да уж, перспективочка! Кавказская Хатынь получается... Там, небось, две трети жителей — женщины и дети. С ними что делать? Во я влип! Пойти исповедаться, что ли? Благо батюшка имеется. Отпустит грехи... Кстати, о батюшке. Ему ж саном запрещено кого бы то ни было убивать...»