– Пикник пришелся бы как нельзя кстати, – заметил Блэкберн. По гостиной пробежал вежливый шепот согласия.

– Да, пикник! – Адорна захлопала в ладоши. – Mangez le souris.

– Адорна, дорогая, что ты сказала? – испуганно спросила Джейн.

– Мсье Шассер научил меня сегодня утром. Я сказала: «Мы будем есть то, что захотим».

– Ну... не совсем. Думаю, ты сказала: «Съешьте мышь».

– О! – Адорна обвела взглядом гостей и расхохоталась. – Я такая глупая.

Одна половина джентльменов тоже рассмеялась. Другая заворковала от умиления.

Адорна повернулась к Блэкберну.

– Моя тетя очень хорошо говорит по-французски. Она такая образованная, – тут девушка вздохнула.

Джейн не отрицала своих познаний в языках. Все эти годы она надеялась, что когда-нибудь сможет покинуть родную Англию и отправится завоевывать своим искусством континент. Поэтому она изучила романские языки – испанский, итальянский и французский. Однако это дало Джейн только то, что она могла говорить с учителем французского и обнадежить племянницу, что таким незатейливым способом произведет впечатление на лорда Блэкберна.

– Мой учитель любит с ней разговаривать. Он утверждает, что тетя Джейн такая утонченная, что он снова чувствует себя во Франции.

– Неужели.

Это не прозвучало как вопрос. Скорее, утверждение, сопровождаемое холодным задумчивым взглядом, от которого по телу Джейн пробежали мурашки. Глаза Блэкберна остановились на ее груди, и грудь тоже напряглась. Джейн почувствовала себя необычайно глупо, словно она наивно пытается соблазнить его, когда это никому не нужно.

– Сам я не очень хорошо знаю французский, – сказал Блэкберн.

– Скромничаете, Блэкберн? – съязвила Виолетта. Блэкберн бросил на нее свирепый взгляд, и она осеклась.

– Довольно плохо, – продолжал он. – Поэтому нахожу ошибку мисс Морант такой же прелестной, как и она сама. Могу ли я предложить поместье моей сестры, леди Гудридж, в качестве места проведения завтрашнего пикника?

– Отличная мысль! – воскликнул мистер Фицджеральд.

– Поместье Гудридж? – Адорна захлопала в ладоши. – Как это мило с вашей стороны, милорд. А там будет комната для пикника?

Джентльмены закашляли, чтобы скрыть смех. Дамы захихикали.

– О! – Адорна посмотрела вокруг широко раскрытыми от изумления глазами. – Я сказала что-то смешное?

– Пусть это вас не тревожит. – Блэкберн облокотился о камин, непроизвольно хвастая своей грацией, мускулатурой и безупречной работой портного. – Поместье Гудридж охватывает довольно большую территорию рядом с Темзой и морским побережьем.

Дом стоит на холме. Его окружает парк, который простирается до берега.

– Я так люблю побережье, – призналась Адорна.

– Тогда решено. – Блэкберн повернулся к Джейн. – Конечно, если ваша наставница согласна. Наши планы устраивают вас, мисс Хиггенботем?

Как будто это имело для него значение! Но, в конце концов, Блэкберн только что спас ее от еще одного скандала. Хотя никто почему-то не вспоминал, что он и явился причиной того, старого скандала. Она обязана пойти навстречу его желаниям. От нее ждут благодарности. Сердце Джейн сжалось.

– Но расстояние довольно велико, если я не ошибаюсь? Его удивленный вид развлек Джейн.

– Три часа езды.

Джейн вернулась к своей роли.

– Нам придется выехать очень рано, Адорна, а сегодня вечером бал.

– Я уеду с бала пораньше. Ну пожалуйста, тетя Джейн! Давайте поедем!

Видя в газах девушки мольбу, Джейн испытала угрызения совести.

– Будем рады. – Она посмотрела поверх его правого плеча. – Благодарю вас, милорд.

– Значит завтра, Блэкберн? – уточнила Виолетта, как показалось Джейн, с наигранной радостью. – Ваша спонтанность прелестна, но сможет ли леди Гудридж так быстро подготовиться к приему гостей?

– Леди Гудридж, конечно, очень изысканная и знатная дама, но, уверяю вас, если слуги не успеют как следует подготовиться, она с них семь шкур спустит.

Все – леди Киннард, ее дочери, Адорна и Виолетта – торжественно закивали.

Джейн рассмеялась.

Она не могла сдержаться. Ей казалось, что Блэкберн шутит – леди Гудридж всегда была такой учтивой. Но, почувствовав на себе неодобрительные взгляды, Джейн замолчала. Как будто она ребенок, которого строго отчитали за плохое поведение в церкви.