– Знаю! Не могу поверить, что мы еще живы! – Элли обхватила Ноя и Делию руками.

Ной сказал: «Мам» – и высвободился, но Делия обняла ее в ответ. Элли все повторяла: «О господи, о боже», смеялась и вытирала глаза.

– Мам, – попросил Ной, стоя на обочине, – можем мы просто поехать к доктору Норману, пожалуйста?

– Мы ему скажем, что я ударилась головой, – добавила Делия. – Он ничего такого не подумает.

– Ну, вы правы, – согласилась Элли. – Так мы и сделаем. Пойдемте, если только мне хватит духу снова сесть за руль.

Они забрались обратно в машину, которая оказалась «Плимутом», только на год или два более новым, чем автомобиль Делии, Элли подождала, пока проедут другие машины, перед тем как подъехать к перекрестку с автострадой и развернуться. Она была сосредоточена на дороге и начала говорить, только когда они вернулись на автостраду № 380. Потом спросила Ноя, что тот собирается сказать отцу.

Ной выдержал долгую паузу, но наконец сказал:

– Думаю, то же, что мы скажем доктору Норману. Ты отвезла нас домой из школы. Делия где-нибудь ударилась головой.

– Я стукнулась о дверцу машины, когда садилась в нее, – предложила Делия.

– О, хорошо, – сказала Элли, и ее руки на руле стали расслабленнее.

Вероятнее всего, она беспокоилась, что скажет Делия. Она наверняка знала, что Ной не станет ябедничать, – у подростка было то обескураживающе холодное, стоическое умение хранить секреты, какое часто встречается у детей из неблагополучных браков.

– И на самом деле почти так оно и было, – сказала Элли. – Мы просто оказались в эпицентре каких-то неудачных событий, верно? Я права?

– Ну, разумеется, – утешила ее Делия.

Элли притормозила на повороте перед Бордер-стрит:

– Вы можете этому не верить, но я, как правило, веду себя как очень уравновешенный человек. Просто в последнее время у меня множество стрессов. О, работать перед камерой – это во много раз более тяжкое бремя, чем я ожидала! Мне нужно следить за каждым килограммом своего веса, обязательно нужно спать по восемь часов, заботиться о своей фигуре. Видите? – Она собиралась припарковаться, но помедлила, схватив прядь своих волос: – Осветление, мелирование, укладки, окраска. Видите, как они секутся, становятся ломкими, а потом просто выпадают? Это – уже не волосы, это черт знает что. Если бы мне только дали отпуск или отгул, пока у меня все не восстановится!

Машина боком проскребла о поребрик.

– К тому же у моей и без того ненормальной сестры шарики за ролики совсем заехали из-за папиной свадьбы, – продолжала Элли, – а еще потолок в моей квартире протекает, и никто не знает почему, не говоря уже о самом папе. Как будто у него свой бизнес, что ли, что он решился в таком возрасте начать все заново? Ему шестьдесят семь лет, и он сидит на обезболивающих, ты об этом знала? Как ты думала, почему Ной приезжает к нему так ненадолго? Он – его любимый внук, но дольше часа папе не выдержать!

– О, бедолага. – Делия открыла дверцу и вышла, все еще прижимая ко лбу футболку. Она заметила, что необходимость в их приезде несколько уменьшилась. Затем откинула сиденье вперед, и Ной вылез следом.

– Как подумаю о том, сколько мне пришлось всего сделать, когда он туда переезжал! – жаловалась Элли, хлопнув дверью. – Сколько я запаковала коробок! У меня было такое чувство, будто я его отправляю в лагерь: «У тебя есть подходящая одежда? А что будет на других детях?» – а теперь они угрожают выселить его.

– Выселить! – воскликнула Делия.

Они поднимались по ступенькам большого блочного дома с верандой. Ной шел впереди. Делия, прихрамывая сзади, потому что лодыжка болела, проговорила:

– Я думала, они сказали, что Нат может остаться и после свадьбы.

– Это было до того, как они узнали, что его жена в положении, – горько сказала Элли.

Делия остановилась на верхней ступеньке и уставилась на нее. Даже Ной сделал то же самое.

– В каком положении? – фальшиво спросила Делия.

– Делия, подключи мозги! Почему, ты думала, они перенесли свадьбу на начало марта?

– Ну, потому что... они тебе это сами сказали? Или ты просто предполагаешь?

– Черта с два они мне сказали! – горячилась Элли. – Прямо на прошлой неделе устроили из этого целое событие. Папа спрашивает Бинки: «Ангел? Ты расскажешь новости или я?» – а Бинки говорит: «Ой, скажи ты, сладкий». Разве это не смешно? Такие разговоры кажутся такими, не знаю, фальшивыми, когда это уже второй брак. Ну, в общем, папа прочищает горло и заявляет: «Элли. У тебя будет сестренка». Ну, я сначала даже не поняла и говорю: «У меня уже есть. Несколько». А папа мне: «Я хочу сказать, еще одна сестра. Мы беременны». Это – точная цитата. Он сказал: «Мы». Можно поклясться, что он всем так и говорит.