— О нет… — простонал конунг, отступая перед обезумевшим другом. — Бьёрн, сражайся!

Их не видели остальные — сметая наседающих троллей залпами, а кое-где уже и снова мечами, раумы отчаянно обороняли холм, рыча не хуже самих отродьев.

Бьёрн, словно преодолевая незримое препятствие, сделал несколько шагов вперед, к конунгу, вновь занося меч. Торбранд, лихорадочно озирающийся в поисках источника угрозы, лишь отступал, все еще не в силах ничего сделать. Рука против воли сжалась на винтовочной рукояти.

— Бегите! — повторил Бьёрн уже более внятно, но тут же ударил, едва не достав до плеча.

Торбранд вскинул оружие.

— Стой, Бьёрн, сын Халля, и это говорю тебя я, Торбранд-конунг! Ты, тот, кто завладел моим человеком, должен знать, что я все равно убью его, если ты попытаешься причинить вред хоть кому-то еще из раумов! — Торбранд знал, что врет, но заставил голос как минимум не дрожать. — Сражайся, Бьёрн, ты сможешь победить! Именем Хальвбьёрна, нашего предка!

— Бе-ги-те… — зарычал пулеметчик, наваливаясь на конунга, и тому пришлось отпрыгнуть.

— Не позволяй ему владеть тобой! — Рука Торбранда метнулась в сторону обезумевшего воина, чертя через его фигуру руну силы и защиты. Бьёрна словно ударили в голову, она запрокинулась, изо рта брызнула пена, а красные глаза стали еще шире. — Сражайся!

Викинг остановился, неожиданно крутанул в воздухе занесенным мечом и, когда Торбранд в очередной раз готовился уходить из-под удара, резко развернул его клинком к себе. Никто из живущих никогда не узнает, что пришлось пережить этому человеку, когда его сознанием вдруг завладел иной…

— Нет! — закричал конунг, бросаясь к другу, но Бьёрн уже падал вперед, уткнув меч в сердце между пластинами бронежилета.

Торбранд не успел буквально на мгновение, вцепившись в рубаху раума, когда, вздрогнув всем телом, тот уже рухнул между двух камней. Широкий клинок, словно окровавленный язык зверя, вышел из спины, Бьёрн тяжело вздохнул, попытался что-то сказать, ухватил руку конунга и умер. Яростный крик Торбранда слился с криком злобы и досады, долетевшим из-за «Слейпнира», а через секунду вверх по склону от бронемашины метнулась высокая худая тень.

Отшвыривая винтовку, вождь северян бросился следом, оставляя за спиной битву с троллями и свой сражающийся хирд. С перекошенным лицом, с длинным ножом в руке, он в несколько гигантских, по-настоящему звериных шагов настиг беглеца и хлестнул в спину, валя на траву склона. В мозг ударила волна психической атаки, грозя сорвать сознание с якорей, а серебряный молоток на груди вздрогнул так, словно его раскололи изнутри.

Борясь с накрывающей глаза пеленой, Торбранд перевернул лежащего перед ним альва на спину. Тяжело опустился на колени перед мутантом, беспомощно протягивающим к нему свои костлявые руки, и начал работать ножом. Пелена отступала. Медленно, нечленораздельно рыча, словно раздирающий тушу волк, стиснув зубы и не давая предательским слезам чертить дороги на покрытом пылью и пороховой гарью лице, удар за ударом снимая пласты мяса с живого еще альва. Мутант вертелся в руках, кричал и пытался неловко прикрыться, изворачиваясь угрем.

На какое-то мгновение Торбранд неожиданно поймал взглядом его глаза — такие опасные, манящие, большие и красивые, породившие уже не один десяток легенд, но холодная сталь в руке отшвырнула мистическое оцепенение, и северянин продолжил. Красота отступила от изумрудно-зеленых зрачков альва, и на ее место прыжком ворвался ужас. Отродье рванулось в отчаянной попытке выбить нож, но руки викинга держали не хуже тисков. Визг начал медленно стихать.

Осторожными умелыми взмахами, чтобы хватило надолго, конунг изувечил тело колдуна, и когда с хрупких костей была снята последняя плоть, тот еще был жив. Встав над умирающим врагом, Торбранд пробил узкий череп ударом подкованной подошвы.

Резкий и испуганный окрик Герд вернул его из забытья, и когда Торбранд обернулся к воительнице, он взглянул в черный ствол собственного автомата. Но вот она вздрогнула, словно увидела призрак, опустила оружие, ее плечи поникли. С белым лицом Герд приблизилась, разглядывая мертвого альва, и потянула конунга за рукав. Тот, все еще осматривая окружающий мир сквозь прозрачную пленку, безвольно двинулся за ней к бронемашине, придя в себя лишь от короткого укола в плечо. По жилам потек расплавленный свинец, но мир опять обрел краски, высушив глаза.

— Тролли больше не наступают… Отошли к шахтам и попрятались… Ты в порядке, конунг?

— А? Да… Нет… Бьёрн?

— Убит.

Торбранд покачал головой. Убит.

— Ты тоже? — Он прочистил горло, опускаясь на землю, спиной к колесу «Слейпнира». — Тебя тоже пытались заставить? — В ответ Герд помотала головой. — Тогда почему там, на холме, ты целилась в меня?

— Я, — она поморщилась, протягивая Торбранду смоченный в воде платок, — просто увидела…

Герд не договорила. К машине сходились остальные раумы, и радостные, полные победы и азарта возгласы смолкали, когда взгляды натыкались на лежащего меж камней Бьёрна. Усеянный трупами склон холма за спиной, рассеивающийся дым от взрывов, подсчет последних патронов — все это уже не имело значения: с собственным мечом в груди перед ними лежал один из братьев.