Когда он ушел, Гилас прокрался обратно на борт, и мы высадили его через несколько дней в устье реки Ахерон, как он просил. О дальнейшей его судьбе я не знаю. Но мне не хватало жизнерадостности и остроумия Гиласа.

Все это произошло позже, во время плавания на Арго. А тогда, в доках Пагазе, после того как умелый юноша доделал весло и вырезал мое имя на нем, а затем положил его к другим, приготовленным к погрузке, я поднялся по трапу на корабль и сразу же понял, что это необычное судно. Я не мог точно сказать, что в нем такого странного, а дух мой не был готов к более глубокому проникновению в суть вещей. Но я почувствовал, что под палубой, где-то ближе к носу, под массивным деревом бортов, образующих киль, находится куда более древняя сердцевина.

Я спустился в трюм и начал продвигаться к носовой части, но мне было велено уйти! Не могу выразить это по-другому. Не голос, не образ, просто острое чувство, что я забрался не просто в чужие владения или перешел границы, а попал в запретное место. Я был озадачен, взволнован и поэтому решил вернуться на сушу, найти Арга, корабельщика, который строил Арго, и расспросить его о корабле. Но Арго словно почувствовал мое любопытство и рассердился на меня. Он начал тянуть канаты, которыми был привязан. Корпус его затрещал, деревянные шпильки, которые удерживали корабль на стапеле, вдруг полезли из земли, канаты звенели от напряжения. Арго крутился и скользил вниз по земляному уклону, словно заколотая свинья, бьющаяся в собственной крови. Я изо всех сил вцепился в мачту – меня в любой момент могло выкинуть за борт. Арго подпрыгивал и скрипел у меня под ногами.

Корабль словно говорил: «Выпусти меня на воду. Проверь меня в деле. Быстрее!»

Воздух наполнился криками, похожими на вопли фурий.

Ясон выхватил из рук одного из своих товарищей топор с двумя лезвиями и крикнул Гераклу, чтобы тот сделал то же самое, и бросился вперед, крича:

– Всем в воду! Ты! Ведущий корабли сквозь туман! Бросай веревочные трапы!

Аргонавты быстро разделись и бросились в море, а Ясон с Гераклом принялись одновременно рубить оставшиеся целыми веревки.

Освобожденный Арго стремительно заскользил по стапелю кормой вперед. Корма ушла под воду, и я чуть не утонул. Когда судно выпрямилось и встряхнулось, словно зверь после купания, я упал между двумя свернутыми веревочными трапами, затем поднялся и направился к носу, откуда мог видеть кричащих и плывущих к нам аргонавтов. Интересно, кто они, откуда прибыли, что умеют делать, – тогда я ничего этого не знал. Наконец они нагнали корабль, окружили его, смеясь, будто изловили быка. Корабль, которым никто не управлял, остановился в центре круга и поочередно поворачивался к каждому герою, как бы приветствуя его. Теперь Арго был спокоен, он позволил людям забраться на борт.

Следом подплыл Геракл, он притащил с собой дюжину весел и подавал их по два в протянутые к нему руки моряков. Используя шесть весел с каждой стороны – в открытом море будут грести двадцатью, – мы осторожно вернули корабль к причалу, снова привязали и принялись грузить все необходимое для похода.

– Вот так корабль! – воскликнул счастливый, весь перемазанный грязью Ясон, запрыгивая на корабль с пристани. – С таким мощным кораблем мы доберемся до Колхиды за одну ночь! Какие там три месяца! Руно куда ближе, чем мы думали.

Правда, на деле все оказалось иначе, я об этом уже когда-то рассказывал.

Арго состоял из фрагментов нескольких кораблей, а старейший из них был помещен в носовой части, в самом сердце корабля, замурованный внутри двойной обшивки его совершенного корпуса. Гера была последней в длинной череде покровителей этого таинственного судна. Когда сидишь на носу, слышишь шум течения рек и морей, который пробивается сквозь время, чувствуешь запах старого дерева, старой кожи, старых веревок, которыми когда-то пользовались на тех судах, что дрейфовали, шли на веслах и под парусами, бороздя миры, знакомые их создателям.

Столько жизней в одном корпусе.

А теперь, спустя несколько сотен лет, с прогнивших останков гордого, мощного корабля сдирали кожу. В морозном сиянии розовой зари, под присмотром Ясона, Леманку срывал обшивку с корпуса, обнажая спрятанное сердце Арго. Я с изумлением наблюдал, как показалась настоящая клетка из переплетенных ветвей, сохранившая форму судна, – эта поросль старого дуба, вставленного в корабль еще Аргом, заполнила внутренности корабля, словно кровеносная система. Эта живая сетка, с одной стороны, разламывала обшивку, но она же ее и укрепляла, удерживая на месте.

Леманку был потрясен тем, что предстало перед его глазами. Он показал мне, что дерево было не совсем дубом, а словно несколько видов деревьев вместе: вяз, береза и бук. Правда, это касалось только носовой части.

Указания Ясона были просты:

– Врежьте этот кусок в то место, где начинается носовая часть, примерно на уровне человеческого роста.

Он решил сделать Арго меньше!

– Приделай новый киль, а потом начинай строить остальное, носовую часть покроешь обшивкой в последнюю очередь.