Описывая это предательство, дезертирство, которое, не сомневаюсь, для него было не менее страшно, чем любое опустошение, он яростно жестикулировал.

– После их ухода случилось несчастье, – заключил Арбам свою историю. – Мы охраняли стены крепости как могли, сделали запас продуктов на случай осады. Мы ожидали набегов, возможно, ночного нападения из самой Страны Призраков – в старину мертвецы на нас нападали, слишком уж близко к их владениям ты построил свою крепость.

Но готов поклясться своим щитом, всадники в ту ночь прибыли из мест, находящихся за пределами Страны Призраков. Это были наши Тени Героев! Они вырвались из своего прекрасного царства и совершили набег с невероятной жестокостью. Среди них была женщина, она вела их, лицо ее было закрыто вуалью, а голос хриплым и странным. Почему они это сделали? Мы видели их на расстоянии, мы все собирались на горе Морндун и смотрели на Светлую Землю. Мы восхищались их конями и блеском доспехов, быстрым оружием, сторожевыми башнями на границе, густыми лесами. Почему они напали на нас? У нас не было ни шанса. Мне жаль твою жену и твоего сына…

Урта положил руку ему на плечо, успокаивая:

– Мне жаль твою дочь и твоего внука. Я знаю, ты сражался до последнего, защищая их.

Ясон и Улланна терпеливо слушали, хотя почти ничего не понимали. Когда я в двух словах передал жуткий рассказ Ясону, тот, пожав плечами, сказал:

– Если тебя тревожит второе опустошение, то начал его Бренн. Этот предатель обезоружил вас перед нападением, он сговорился с Оримодаксом. Избежать этого было невозможно. Это опустошение больше указывает на современную жадность, чем на древнее предсказание. Ты вернулся. Ты можешь все вернуть. Ты, в конце концов, царь.

Урта оценил оптимизм Ясона.

– Я не могу вернуть мою семью и друзей, – мрачно напомнил он. – Но, конечно, могу за них отомстить. Даже мои собаки предали меня. Три моих любимых пса.

– Твои собаки, – с удивлением заметил Арбам. – Нет, только эти три собаки остались верны хозяевам, когда остальные были околдованы и превратились в убийц. Ульгерд пытался защитить твоего сына Уриена, но мальчик подумал, что на него нападают, и ударил собаку кинжалом. Но даже раненый Ульгерд сражался с остальными собаками, но не справился. Уриену не удалось выбраться из дома. Боюсь, что Ульгерд погиб: А вот Гелард и Маглерд унесли Мунду и Кимона в зубах и спрятали в долине. Я бежал за ними. Тогда нас было только трое спасшихся, остальные выжившие подтянулись позже.

Урта был потрясен, переполнен яростью:

– Собаки спасли жизнь моим детям?

– Собаки тащили их несколько часов, – подтвердил старик. – Спасли и спрятали в безопасном месте, словно на них действовали какие-то чары. Я отведу тебя к ним. У каждого их этих детей есть сильный покровитель, заключенный в собаках.

Урта от отчаяния тряхнул головой:

– Нет. А я-то думал, что они – убийцы. Теперь их головы скалятся на воротах. Но я могу исправить этот несправедливый поступок.

Арбам был удручен:

– Ты их убил? Каждый день после нападения собаки ждали на пристани, высматривали тебя. Они словно чувствовали, что ты возвращаешься. Они скучали и тосковали по тебе, Урта. Они стыдились того, что произошло, что они смогли спасти только двоих.

Урта еще больше опечалился:

– Я принял их стыд за чувство вины. Я попробую отплатить им за верность. А сейчас веди меня к детям!

Старик колебался не более секунды:

– Я отведу тебя к ним. Как обещал. До них два дня пути. Возьми с собой только самых нужных людей – у нас мало лошадей.

Урта попросил меня и Улланну ехать с ними. Поедут еще двое из всадников Арбама. Ниив и Ясон возвращались на Арго, хотя девушка пыталась возражать.

Когда мы собрались и были готовы отправиться, Арбам повел нас из лагеря к реке. Но пошел не в сторону Арго, а в противоположную, где узкая тропинка вела через лес в горы.

Усталая, подслеповатая лошадь, которую мне выделили для поездки, была слишком старой для того, чтобы Куномагл и утэны взяли ее с собой, но все-таки достаточно нужной, чтобы принести ее в жертву, – она была еще и маленькой. Для такого высокого человека, как я, езда на подобной лошади была лишь немногим лучше, чем путешествие враскорячку на олене. Мне не нравится, когда при езде ноги задевают чертополох. Вскоре я оказался в самом конце маленькой нестройной группы всадников, рядом с Уртой.

– Я всегда считал, что вы, кельты, гордитесь своими лошадьми.

– Да, гордимся. Лучших коней нам поставляют бельги, они привозят их из-за моря. Мы сами частенько туда плаваем и крадем коней. Мы их разводим, но больше развиваем силу, чем резвость, если они предназначены для колесниц, а если для набегов – их тренируют на выносливость. А когда они становятся старыми, мы выпускаем их на свободу. Они всегда сами находят место, где им умереть. Найти лошадиное кладбище считается очень хорошим знаком.

– Подозреваю, что эта лошадь уже присматривает себе местечко.

Два дня мы ехали на запад, через глубокие гулкие ущелья, тихие долины, переваливали через голые холмы и наконец попали в дремучий лес, где в полумраке под пологом сплошной зелени все время шевелились какие-то странные тени.

Не было нужды спрашивать, куда же мы направляемся. Только одно место может быть целью нашего извилистого пути. Страна Призраков, Царство Теней Героев.

На третье утро Урта свыкся с мыслью, что он только увидит, но не сможет коснуться своих выживших детей. Мы наконец вышли из леса и оказались на берегу широкой, подернутой туманом, медленно текущей реки. На противоположной стороне за полоской луга начинался густой лес. На лугу паслись животные, они спускались по скользкому склону на водопой.