Нетерпеливый в стремлении приблизить будущее, Маяковский брал на себя черновую работу по расчистке почвы для него («Я, ассенизатор и водовоз, революцией мобилизованный и призванный...») и хотел, чтобы этим занимались другие, а не заслоняли факты «фантазией рьяной...». Напоминал писателям, что «не только бывает «пьяное солнце» (так называлась повесть Ф. Гладкова.
– А. М.), но... и крестьяне бывают пьяные».

На собрании литературной группы «Молодая гвардия» в Нижнем Новгороде Маяковского спросили:

– Почему вы все пишете о недостатках, о грязи, а не пишете о прекрасном, о розах?

– Я не могу не писать о грязи, об отрицательном, - убежденно ответил Владимир Владимирович, - потому что в жизни еще очень много дряни, оставшейся от старого. Я помогаю выметать эту дрянь. Уберем дрянь, расцветут розы, напишу о них...

Во время обсуждения пьесы «Клоп» в театре Мейерхольда он выразился еще более резко и определенно: «Пока сволочь есть в жизни, я ее в художественном произведении не амнистирую».

А уже подводя итоги и обращаясь к потомкам, поэт скажет:

Работа в газете была внутренней потребностью для Маяковского, и она не сводилась к выполнению редакционных заданий, написанию фельетонов и агиток. Поэт писал о том, чем жил, и нередко его общественный темперамент опережал планы газетчиков.

Как-то утром на летучке, рассказывает один из тогдашних сотрудников «Комсомолки» Н. М. Потапов, Тарас Костров высказал пожелание:

– Хорошо бы нам выступить с боевыми, злободневными стихами.

– Правильно, - поддержал кто-то с места.
– А заказать их надо Маяковскому.

– Вы опоздали!
– эти слова неожиданно прозвучали откуда-то из-за двери.

Все оглянулись.

В дверях стоял Маяковский.

– Извините, товарищи, что я врываюсь без стука, - продолжал поэт.
– Но стихи уже готовы, и я могу их сейчас прочесть.

– Читайте!
– воскликнуло сразу несколько голосов.

Предстояла «Неделя обороны» (10-17 июля 1927 года). Стихи были единодушно одобрены и тут же отправлены в набор. А первое стихотворение Маяковского в «Комсомолке» («Четырехэтажная халтура») было опубликовано 5 мая 1926 года.

Теперь уже сотрудники редакции, в случае срочной надобности, бежали на Лубянский к Маяковскому (благо редакция была в пяти минутах, в Черкасском переулке), просили Владимира Владимировича написать стихи, вооружая его письмами и различными материалами, как штатного корреспондента.

Спешил жить Маяковский, очень спешил.

И все время торопил себя, «быстроногого», торопил других, торопил всех.

Начала победное движение первая пятилетка, и гул ее шагов отдается в стихах Маяковского. Ему не терпится поскорее увидеть будущее.

Но у времени свой счет. И свой счет у литературы. Свои «сюжеты».

28 мая 1928 года вернулся в Москву из Италии Горький. Его приезд стал волнующим событием литературной и общественной жизни. Горький, живя в Италии, куда он уехал по совету В. И. Ленина лечиться, все эти годы вел активную переписку с многими писателями, выступал со статьями в советских газетах, был в курсе основных направлений развития Советской страны.

Алексей Максимович сразу включился в литературную и общественную жизнь своего народа, с энтузиазмом затевал, возглавлял и поддерживал многие начинания - журналы «Наши достижения», «СССР на стройке», «Литературная учеба», серии книг «Жизнь замечательных людей», «История фабрик и заводов», «Библиотека поэта»... К Горькому потянулась литературная молодежь, видя в нем великий пример подвижнического служения литературе.

Казалось бы, вот оно, свершилось то, чего хотел Маяковский, - ведь он в своем «Письме» хотел видеть Горького «на стройке наших дней». Теперь-то и объединить бы усилия, сотрудничать в общем деле строительства социалистической культуры, к чему оба стремились... Этого, однако, не произошло. Глубока была обида Алексея Максимовича от некоторых несдержанных пассажей «Письма», горька была отрава, которой недобрые люди отравили их отношения. А у лефов и кроме этого образовалась натянутость в отношениях с Горьким. Что было - то было. Утешение в том, что - разными путями, но Горький и Маяковский шли к одной общей цели, что их общественная деятельность служила социалистическому отечеству.

А Маяковский в это время выступает перед читателями «Комсомольской правды». На вечере в Колонном зале Дома союзов от Федерации советских писателей приветствует Госиздат по поводу его десятилетия, на празднике детской книги читает только что написанное «Кем быть?», хлопочет о заграничной поездке в качестве корреспондента «Комсомолки» для кругосветных корреспонденции и для освещения в газете быта и жизни молодежи. Маршрут: Сибирь - Япония - Аргентина - САСШ - Германия - Франция - Турция.

Много сил и времени отнимали «игры в литературные группировки». Путы Лефа сдерживают шаг поэта, затрудняют дыхание. Человек долга, он начинает тяготиться обязанностями редактора и отказывается от них совсем с августа 1928 года, передав журнал С. Третьякову. Разногласия внутри Лефа, все более резкие расхождения Маяковского с его теоретиками, Чужаком, Третьяковым, толкают поэта в сторону РАПП, объединившего основную массу пролетарских писателей и открыто объявившего о соблюдении принципа партийности литературы.