– О, да! Помнится, майор Картер говорил мне, что мистер Рэвенхерст прекрасно разбирается в лошадях. Ведь именно он помог Брину купить эту пару?

– Да, мисс. Он.

Хватит, Верити! Не продолжай, чтобы не пожалеть потом, предупредил ее внутренний голос, но Верити не пожелала к нему прислушаться.

– Удивительно, как он мог расстаться с такой великолепной парой!

– О, да они не принадлежали моему хозяину, мисс Хэркорт.

Слава Богу!

Она все еще спорила сама с собой, когда неожиданно ее пронзила одна мысль.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Майор Брин сказал мне. – Уголки тонких губ кучера едва заметно дрогнули. – Саттон, сказал он мне, если ты увидишь маленькую леди с бездонными глазами и волосами, черными как вороново крыло, это будет мисс Хэркорт. И ты можешь спокойно оседлать для нее горячего коня, если она захочет прокатиться верхом. Эта маленькая мисс Хэркорт превосходная наездница, сказал он.

Неслыханная наглость! – подумала Верити, нисколько не польщенная. И откуда Брин знает, какая она наездница? Он давным-давно не видел ее в седле, а в те далекие годы ей разрешали ездить верхом только на покорном пони.

– Как любезно было с его стороны рассказать вам о моих способностях, – процедила она сквозь зубы, подавляя ярость. – Я бы с удовольствием проверила в деле одну из лошадей вашего хозяина.

Она еще раз внимательно взглянула на серых лошадей Брина.

– Не часто встретишь таких прекрасных животных. Вы случайно не знаете, откуда эти красавцы?

– Знаю, мисс. Они из поместья Каслфордов. Их земли граничат на севере с землями хозяина.

Каслфорд, повторила про себя Верити. Этой частью сведений она была готова поделиться с лордом Чарльзом. Он, без сомнения, найдет это весьма интересным.

– Мне, пожалуй, уже пора возвращаться в дом, чтобы ваша хозяйка не подумала, что я заблудилась. Приятно было познакомиться, Саттон.

Верити встретил Стеббингс и протянул ей письмо.

– Оно лежало под дверью, мисс Хэркорт, – объяснил он в ответ на ее недоумевающий взгляд, когда она увидела свое имя, написанное четким незнакомым почерком. – Его нашел майор Картер.

Поблагодарив дворецкого, Верити, взбежав вверх по лестнице в свою комнату, где ей никто не мог помешать, распечатала письмо и прочла:

«Дорогая барышня,

Я нахожусь поблизости, как и обещал. Если я Вам зачем-нибудь понадоблюсь, отправляйтесь в «Три лебедя» в Хактоне. Там спросите Томаса Стоуна. Он передаст мне все, что надо.

Ваш кучер».

На губах Верити заиграла улыбка. Разве он и в самом деле был ее кучер?

А самое главное, хотела ли она, чтобы он был ее кучером?

С того вечера, когда состоялся прием у Морлэндов, она все чаще думала о нем, и не всегда благосклонно. Но воспоминания о его поцелуях, о его сильном мускулистом теле, прижимавшемся к ее телу, вызывали в глубине ее души пылкие чувства.

Улыбка на губах медленно погасла. Верити покачала головой, не веря собственному безрассудству. Было безумием, неописуемым безумием чувствовать то, что чувствовала она! – откровенно призналась себе девушка. Что она о нем знала? Верити еще раз взглянула на четкие строчки, вызывая в своем воображении высокую таинственную фигуру.

Он был, безусловно, умным и образованным человеком, несмотря на то, что говорил с сильным йоркширским акцентом – как она подозревала, только ради маскировки. Если не считать этой маленькой хитрости, у нее не было оснований сомневаться в его преданности и надежности, потому что в противном случае лорд Чарльз никогда бы не доверил ему такой жизненно важной задачи. Удивительно, но она тоже ему доверяла; с того самого момента, когда он поцеловал ее в той конюшне.

Потянувшись к сборнику стихов, который она захватила с собой из Лондона, Верити положила письмо рядом с нежным полевым цветком, который был спрятан между страницами книги, и криво улыбнулась собственной глупости.

– Я думаю, – пробормотала она, – да, я думаю, что мне угрожает смертельная опасность превратиться в легкомысленную идиотку.

Беспрекословно следуя указаниям, Перкинс вошел рано утром в спальню своего хозяина и застал майора, уже одетого в рубашку и бриджи, сидящим за туалетным столиком.

Перкинс был камердинером майора только несколько недель и не мог нарадоваться на своего невзыскательного господина.

– Чудесное утро, сэр, – провозгласил Перкинс. Он протянул майору безукоризненно накрахмаленный шейный платок.

– Кто-нибудь уже встал, Перкинс? – спросил Брин, ловко оборачивая платок вокруг шеи.

– По-моему, госпожа в комнате для завтрака, сэр. – Брин не мог сдержать улыбки, услышав слово «госпожа». Перкинс проработал несколько лет лакеем у Рэвенхерстов, прежде чем стал его камердинером. Это случилось по настоянию Сары, после того как она узнала, что Брин вышел в отставку и собирается какое-то время жить в столице.