– Во - первых, слушаться.

– Буду. А ты красивая. Не случайно этот… Дик. А ты, правда, его девушка?

– Во-вторых не трепаться… Нет, это он так придумал, чтобы тебя вчера успокоить.

– Ну, для моего отца ты действительно совсем ещё дитё…

– Прекратили!

– Слушаюсь, мэм!

В это время в комнату пришёл Дик с кофе и булочками на подносе.

– Решил сам. Слуги здесь надёжные, но бережёного… Какие планы?
– поинтересовался он, отхлёбывая из своей чашки.

– Мне надо спать и набираться сил. Со спиной Эдди будет непросто.

– А как отец? Вы ему уже сказали?

– Твой воздушный волк принимает утреннюю ванну. Я пока ему ничего не говорил, но подготовлю. А Вам, сеньорита, пока лучше выйти. Ну, на пару минут. Два таких потрясения одновременно он может не выдержать.

– Это кто? Мой отец может не выдержать? Да плохо вы все его знаете!
– заступился сын.

– Вот как? Тогда сидите. Я через минуту буду.

И действительно, через минуту две в комнату зашёл хмурый Кондор. Трудно сказать, что он думал увидеть и чего "приятного" ждал от уцелевшего подручного босса. Но, увидев, воскресшую девушку он вначале крепко сомкнул, можно сказать сжал, глаза, потом вновь открыл. Да, перед ним сидела та самая фея и даже в том самом костюме, в котором приняла вчера смерть.

– Ты… Вы… - подался вперёд пилот. Задрожавшей рукой он очень осторожно прикоснулся к челке девушки, затем дотронулся одним пальцем до щеки.

– Щекотно, - отклонилась Алёна.

– Ты… Ты! Ты!!!
– закричал Кондор. Потом он, словно обезумевший, схватил девушку в охапку и закружил по комнате, но вдруг остановился, усадил в кресло и упав на колени, протянул к ней руки.

– Я же думал… Но я же видел! Скажи… скажи, что это ты!

– Да я это, я…- улыбалась, тронутая такой реакцией Алена.

Пилот закрыл глаза и всё так же, на коленях, начал шептать благодарственную молитву.

– Эээ, вижу я, что наврал Дики. Вижу, чья она девушка, - подал голос Эд.

– Ты… здесь? Но почему?
– повернулся к Роберту вертолётчик.

– Ну, после твоего подвига ребёнком могли заинтересоваться… уцелевшие…

– А ты, пап, и не изменился за эти годы.

– Чего это ты… Господи! Да что же это?
– Кондор метнулся к сыну и стал жадно разглядывать его глаза.
– Ты… ты…

– Да вижу я, папка! Вон, брился и порезался. А вон - седина. Тогда ещё не было.

– Господи… Господи… Господи… - только и повторял отец, не вникая в слова ребёнка.
– Но как? Но почему? Ведь… Ведь… Господи!

– Это она. Твоя девушка. За одну ночь! Правда, Дик говорит, что она - его девушка…

– Его девушка?!
– рассеянно переспросил Кондор.
– Его девушка… Это - Вы? Это как же? Ведь я…я… Господи!

– Ну, если сейчас и этот разрыдается - подал голос Дик, - то и я не удержусь. А у меня дела. Поэтому разрешите пока отлучится. Кондор, послушай. Да приди ты в себя, в конце концов! Ещё не хэппи энд! Сейчас Стелла будет отдыхать. Я уезжаю. Займись ребёнком. Особенно перед прислугой не мелькай. Ты, в конце концов, меня слышишь? Ладно. А ты Эдди, говорил… В общем, когда твой герой очухается, передай мою просьбу.

– Как же это всё… Я же видел… А у Эдди это в впрямь… - пробормотал Кондор, когда Роберт вышел.

– Я не знаю как, Кондор…

– Папу зовут Григ, - встрял Эдуард, прижимаясь к отцовой всё- же мокрой щеке.

– Это, Григорий, что - ли?
– уточнила Алена.

– Нет, просто Григ.

– Причуда матери. Она очень любила музыку Грига, вот и назвала.

– Вы из хорошей семьи.

– Из "плохих семей" в лётные училища не прорвёшься, - усмехнулся Григ - Кондор.

– О, у меня дед был…- начал было ребёнок.

– Подожди, дорогой. Дед подождёт. А я вот могу с ним очень быстро встретиться, если не узнаю, что произошло. Я же сам видел…

– Вы видели немного раньше и другое. И своими глазами, а?

– Но я думал… Я боялся смотреть… тогда. А здесь всё так неожиданно и я своими глазами…

– Всё, проехали. Главное - я жива. А он - уже нет.

– Ну, мне Шлёма это доложил…

– Он не Шлёма и он с нами.

– Даже так… А что с сыном?

– Вылечила. Сегодня ночью.

– Да, па, она обещает и… всё остальное вылечить.

– Это правда?
– прошептал, застыв в диком напряжении, Григ.

– Да, правда… - просто ответила Алёна. Тогда пилот вскочил и выбежал из комнаты.

– Нет, нервишки у него расшатались - прокомментировал сын.
– Но ты его прости. Ты не представляешь, что… он… со мной… Он же… знаешь… только со мной… Из рейса - и ко мне… А я злой был… болело всё… И темно… Потом притерпелся… А он с лайнера на эту вертушку, чтобы… - сбивчиво защищал своего отца Эдуард. И давился слезами жалости за своего Грига.