— Кончай, мы в этом все равно ничего не понимаем. Ты попроще как-нибудь, а?

— Попроще… ну я думаю, что еще несколько лет понадобятся для окончательного решения этой проблемы. Это связано как раз с нанотехнологиями, если мы получим углеродные трубки в больших количествах… дешевые… И потом, нам нужно много испытаний, нужно строить машины, в первую очередь автоматические. Это все требует времени. В принципе, я знаю даже решение… то есть дело не за нами, а просто материальная база пока…

— А потом начнется освоение Космоса, уже настоящее, - мечтательно сказала Тавита, - когда на каждую экспедицию будет уходить не 10 лет в среднем, а 10 месяцев…

— Все говорят об освоении Космоса, о нанотехнологиях, о прогрессе, - заговорила Мари, и все разом замолчали, - но вот что я думаю… Человек в том виде, в каком он есть - просто не пригоден к всемогуществу. Мы грешны. Надо отдавать себе в этом отчет. Я не о физическом теле, его можно исправить и улучшить. Но нельзя, невозможно изменить психологию человека… В массовых масштабах - нельзя. Вот в чем беда.

— Да, - сказал Тарсий, - всегда будут те, кто стремится лишь к собственной выгоде. Эгоисты. Подлецы, предатели. Просто шкурники. Это неизбежно. Мы ничего не можем изменить. Как давно уже существует Империя, воспитание массовое в школах… а до этого был Орден Хавенов с их многократными попытками воспитать Нового Человека. Никого воспитать нельзя…

— Да, но можно построить общество так, чтобы… Чтобы оно давило эти нехорошие черты в людях и выдвигало вперед лучших… Нам же удалось построить такое общество!
– воскликнула Тавита.

Йэн, сидящий напротив нее, вздохнул.

— Знаешь, Тавита… если бы это было так. Иногда возникает ощущение, что хорошие, нормальные люди - это какой-то островок в море… в море глухого недовольства и сопротивления, нытья и отторжения.

— Да ну брось, это специфика ваша просто, - отмахнулась Тавита.

— Действительно, - сказала Крис и посмотрела на Йэна, улыбнувшись, - вот у нас в Спасательной все чудесные ребята… это просто тебе все время приходится иметь дело со злом.

Йэн тоже улыбнулся и пожал плечами.

— А вообще хватит языками трепать, - заявил Иост, - давайте лучше споем что-нибудь…

— Я сейчас, - Крис вскочила, побежала за гитарой.

— Вот, кстати, - Тавита начала перебирать струны, - я недавно совсем услышала… сочинил один парнишка, я забыла имя. Насчет зла и всего прочего…

Она запела густым своим низким сопрано.

Сим победиши - и Константинов крест

В братоубийственных войнах ценней меча.

Если у сердца роза - неважно, кто победит:

Ты ли под ноги ляжешь или сам по трупам пойдешь.

Если на небе солнце - все одно будет свет,

В чьих бы глазах и сердцах ни плескалась тьма.

Если алмаз на перстне - важно ли, что за кровь -

На спине от бича или руки по локоть в крови.

Песня была странная, пальцы и голос - словно по отдельности, пальцы играли мелодию, тягучую и простую, а голос под музыку почти речитативом выводил грозные и страшные слова.

Да не увянет роза, шаром не станет крест!

Да не померкнет солнце, не разобьется алмаз!

Я не молюсь, чтоб погибнуть прежде, чем нужно будет убить -

Я молюсь лишь о том, чтоб не дрожала рука,

Чтоб не сжималось сердце, чтоб не слезился глаз,

Чтобы увидеть мир сквозь прицел и не забыть о том, что -

Солнце и роза, алмаз и крест, вера, надежда, любовь…

Я не умею плести словес. Пусть говорит сталь. (Полина Федорова)

Крис перевела дух. Заметила, что крепко вцепилась рукой в предплечье Йэна. А он опустил глаза.

— Спасибо, - сказал негромко Тарсий, - хорошая песня.

— Давайте старенькое что-нибудь, а?
– предложила Тавита. Ей самой стало словно неловко, - помните что-нибудь из "Странников"? А жалко, что они распались…

— Давайте "Город", - предложила Крис. Тавита кивнула, улыбнулась и вновь начала играть.

Стены сияют, словно

Сапфир, халкидон, берилл.

Господь трудился любовно,

Чтоб город прекрасен был.

Отсюда все твои реки,

Источники их - в добре… (Ирина Ермак).

— Не может укрыться город,