Плавают в одежде, сапогах, с бутафорскими, но тяжелыми автоматами. Не рано ли детство ушло? Война, спецоперации – это не игра... Видела я других детей. Которых в элитные школы привозят телохранители на бронированных джипах. В школах тех – бассейны с теплой водой и соответствующей глубиной, чтобы, не дай бог, кто из «юных пловцов» не хлебнул подогретой водицы. Оценок ниже четверки не ставят, не положено огорчать учащихся, тем более их родителей. А потом некоторые из них думают, что Россия граничит с Африкой и Австралией...

Что вообще в дальнейшем у всех этих ребят и девчат? По большому счету, у Отечества нашего два пути. Первый – гнусная реальность в яркой, фосфорически блестящей упаковке. Ребятишки с возрастом превращаются в дебилов с тупыми рожами Бивиса и Бадхеда, с такими же здоровыми, но пустыми, плоскими головами и тоненькими, неразвитыми ножками и ручками. Вся жизнь их сводится к тупому добыванию (не зарабатыванию!) бабла (так, кажется, они именуют деньги) и животной случке-спариванию. Вместо искусства – ток-шоу, реалити-шоу (кто кому первый отрежет голову, освежует и скушает в сыром виде), массовые дерганья под ритмы рэпа. Двуногие скоты, опутанные информационной компьютерной сетью. Второй путь ненамного лучше. Власть захватывают ортодоксальные фанатики, не исключено, что какие-нибудь дремучие ваххабиты. Женщины с замотанными головами и лицами, в балахонах до пят, кругом скучнейшее средневековье, власть у полевых командиров. Кто-то с кем-то из-за чего-то воюет, причем постоянно. Плюс наркотики, дармовая рабочая сила, по сути рабы, насилие над человеческой природой в виде нелепейших табу, массовая безграмотность, одним словом – руины цивилизации.

Как-то я летела из Тегерана в Москву. Незабываемое зрелище – после взлета иранские женщины с неподдельным облегчением срывают с голов платки, распуская по плечам пышные темные волосы. Ханжество и лицемерие рано или поздно достают всех.

На размышления времени у меня немного: лишь по дороге в жилой комплекс. Мы вернулись в гостиницу, поднялись в свой номер. Как я отметила, из главного входа никто не выходил, в окне номера, где остановился Гамаль, мелькнула пара мужских фигур. Сергей достал черную спортивную сумку, в которой был замаскирован пистолет-пулемет с дульным устройством бесшумной стрельбы.

– Мы не вычислили всех прикрывающих, – произнес он, прилаживая сумку так, чтобы стрельбу можно было открыть мгновенно.

– Я думаю, после того, как мы сделаем Гамаля, они явятся сами, – ответила я, в свою очередь пряча под куртку любимую «грозу», почти такую же, как та, из которой я «сделала» отморозков на пустыре. – Вот им и будем задавать вопросы.

Легче всего позвонить сейчас в компетентные органы, анонимно все изложить и умыть руки. Но в спецслужбе сидит высокопоставленный Крот, может быть, даже ее руководитель, пока вся правоохранительная машина заведется и начнет работать, Граф успеет исчезнуть. И не один, а с Павлом Шорниковым и детьми. Свой «бизнес» эта бородатая образина терять не захочет, денег и связей в верхах у него предостаточно. Мы на него вышли, нам его и добивать...

Выглянув в окно, я хотела лишний раз осмотреть вход, близлежащие дорожки и вдруг увидела одного человека. Меньше всего я ожидала увидеть здесь именно его. Молодого, чуть выше среднего роста, немного полноватого, в очках. Он припарковал машину на гостиничной стоянке и сейчас двигался к входу в гостиницу. Я увидела старшего лейтенанта Антона Пирогова. Выходит, на ловца и Крот бежит?!

– Вот черт! – не сдержалась я и помянула нечистого. – Наши планы немного меняются. Быстро вниз, но соблюдать маскировку! Объект – очкарик в пиджаке!

Разъяснять команды Хмурому лишний раз не нужно. Это одно из самых ценных его качеств.

Старший лейтенант Пирогов вежливо поздоровался с дежурной горничной, тут же получил ключи от номера (тот явно был заказан накануне по телефонному звонку), не торопясь прошел в указанный номер. Плотно закрыв за собой дверь, он скинул пиджак, открыл форточку, чтобы проветрить душное помещение, затем присел в кресло и достал мобильник.

– Это Антон, – сообщил он тому, чей номер вызвал из телефонной памяти. – Я прибыл в указанное место, жду дальнейших указаний... Хорошо, как скажете, перезвоню через полчаса.

Убрав мобильник, Пирогов расстегнул ворот рубашки и подошел к окну, желая насладиться видами здешней природы. Однако любоваться ему пришлось недолго, секунды четыре, никак не больше. В раскрытую форточку ударила струя слезоточивого парализующего газа. Это Хмурый сумел подобраться, благо номер Пирогова был на первом этаже, а «брызгалкой» нас снабдил Граф. Антон закашлялся, отшатнулся от окна, быстро теряя ориентацию в пространстве. Сергей мгновенно просунул руку и часть корпуса в форточку, щелкнул шпингалетом, раскрывая окно и оказываясь в номере.

– Прошу! – Подполковник распахнул передо мною дверь, а то я уже устала топтаться в гостиничном коридоре, мысленно фантазируя, что сейчас происходит со старшим лейтенантом Антоном Пироговым.

Фантазии меня не обманули, Антон лежал на кровати, не подавая признаков жизни, расстегнутая плечевая кобура рядом. Табельный пистолет в руках у Хмурого. Мобильник рядом, на одеяле. Я тут же взяла его и вызвала последний номер, с которым был соединен Пирогов.

– Чего тебе, Антон? – отозвался недовольный начальственный голос.