– Говоришь, она уехала из города? – спрашиваю я.

Он кивает, закуривая сигарету. Я замечаю у него на тыльной стороне руки тюремные наколки: примитивные, самодельные – не то что на предплечьях, – те явно сделаны профессионалом. На правой – логотип фирмы «Харлей», на левой – голая женщина. Выше локтя есть еще, но они скрываются под рукавами, и мне их не разобрать.

– Сама она мне не говорила, – отвечает парень, – но слушок ходил. Они, мол, с Рози собрались поискать, где покруче.

– А куда уехали, не знаешь?

Он чуть прищуривается.

– Мы же родня, – напоминаю я. – Я с ней не виделась много лет, вот и решила найти ее.

– Где была-то? – спрашивает он.

После мгновенной заминки я вхожу в роль.

– Холсворт, – говорю я. В Холсворте расположена ближайшая к Ньюфорду женская тюрьма. – Всего пара недель, как вышла. Заловила неправильного копа.

На Джорди я даже не гляжу, но рассчитываю, что он догадается подыграть мне.

– Правильных копов не бывает, – говорит наш новый знакомый.

– Теперь-то я это знаю!

Он хохочет:

– Еще бы не знать. Про Дэла слыхала?

– Дэл мне брат, – говорю я, – но в любимчиках не числится.

– Да уж, поганый тип, без вопросов. Мы с ним раз-другой перекинулись словцом. Так не делают, как он с той малышкой, – оставил подыхать в канаве.

– Для Дэла ничего удивительного.

– Да уж, этот что ни выкинет, никто не удивится.

Я киваю:

– Стало быть, не знаешь, где теперь Рэйлин?

Затянувшись, он качает головой:

– Отправилась искать фарта.

– Но она была в порядке? – спрашиваю я. – Выглядела хорошо?

Он хохочет:

– Выглядела твоя сеструха всегда что надо. Правда, она держит свое при себе. Не то что Рози. Вот та веселая девка…

Он сбивается, чуточку смутившись направлением, которое принял разговор, а я даже не могу вспомнить, кто такая эта Рози. Семья Миллеров, помнится, жила чуть дальше по Старой фермерской, но у них, кажется, были одни мальчики.

– Ты за сестренку не волнуйся, – говорит он. – Она о себе позаботится.

– Ну, если увидишь ее…

– Скажу, что ты заглядывала.

Я киваю:

– Спасибо.

– Тебе, может, надо чего? – спрашивает он. – Я-то знаю, каково выйти на волю, когда ты никому не нужен.

– Со мной все в порядке, – говорю я и отхожу, но тут же останавливаюсь и спрашиваю: – Как тебя зовут?

– Фрэнки, – отвечает он. – Фрэнки Беннет.

– Спасибо, что поболтал со мной, Фрэнки, – говорю я.

Потом беру Джорди за руку, и мы идем дальше.

– Удачи тебе, Джиллиан Мэй! – кричит мне вслед Фрэнки.

И мне снова становится спокойно. Я оборачиваюсь, улыбаюсь ему и машу рукой, но мы не останавливаемся.

– И как это все понимать? – спрашивает Джорди, когда Фрэнки уже не может нас слышать.

Я пожимаю плечами. Мы переходим шоссе, отделяющее Шатай от настоящего Тисона, и тот мир остается за спиной. Бары, наркоманы, шлюхи… За ними – Стоксвиль. Еще дальше – Козлиный Рай, где я росла. Или, вернее сказать, существовала несколько лет. Думаю, по-настоящему я начала взрослеть только после того, как Лу меня подобрал.

– Я просто хотела, чтоб он считал меня за свою, – объясняю я Джорди. – Видно же, что парень отсидел срок. Вот я и решила, что он будет дружелюбнее, если решит, что я тоже сидела.

– Но Холсворт?..

– Малость преувеличила. Приют не многим лучше тюрьмы.

– Но в тюрьме-то ты не бывала?

– Зато побывала в других местах, где лучше бы не бывать.

– Ты не одобряешь тюрем? Знаешь, если виноват, должен платить и все такое?

Наверно, он сейчас думает про своего брата Пэдди.

– Не в том дело, – говорю я, – просто в тюрьмах много людей, которые не заслуживают этого, а на свободе слишком много таких, кого надо запереть и ключи потерять. Как-то это неправильно.

Джорди кивает:

– Хотя Пэдди не ангел, это уж точно.

– Думаешь, тюрьма его исправит?

– Хорошо бы, – говорит Джорди, – да что-то не верится.

Я ничем не могу облегчить боль, которую вижу в его глазах, и просто пожимаю ему руку.

– Давай найдем автостанцию, – говорю я.

Он кивает: